ГЛАВНАЯ О ПРОЕКТЕ ВХОД / РЕГИСТРАЦИЯ
Вход

У меня есть логин и пароль

E-mail или логин

Пароль

Регистрация

Я новый пользователь

 

Восстановление пароля

Я забыл пароль

E-mail или логин


Москва. Богоявленский Троице-Сергиев монастырь.

Подворье Троице-Сергеева монастыря


Монастырь.  Утрачен.  (все монастыри в каталоге →)
Год основания:Дата постройки неизвестна.
Год утраты:Не установлен.
Адрес:
Россия, г. Москва, Кремль, Троицкая улица, у Троицких ворот

Координаты:55.751917, 37.616546


Церковь Богоявления Господня (утрачена)
Церковь Сергия Радонежского (утрачена)



Добавить фотографию
Богоявленский Троице-Сергиев монастырь - Москва - Центральный административный округ (ЦАО) - г. Москва
Здания Богоявленского монастыря из издания "Рисунки, принадлежащие к Книге об избрании на царство Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Федоровича». М., 1856 г.
Consolamentum
??




Добавить статью/комментарий
Статью добавил(а): Марина Зуйкова,  11 декабря 2018

Богоявленский Троице-Сергиев мужской монастырь находился у Троицких ворот Кремля при входе из города, на Троицкой улице. По мнению историков, церковной легенде и по позднему свидетельству Кормовой книги Троице-Сергиева монастыря, в XIV в. великий князь Дмитрий Иванович Донской выделил в Кремле преподобному Сергию Радонежскому место у своего дворца для строительства келий и церкви на случай его пребывания в Москве. Таким образом, Богоявленский монастырь изначально не был самостоятельным монастырем, а только подворьем Троице-Сергиевого. Однако среди многочисленных монастырских подворий Кремля оно, наряду с Афанасьевским-Кирилловским подворьем, в исторических источниках часто называется монастырем, а во второй половине XV в. получило статус монастыря и управлялось игуменом.

Одновременно с землей в Кремле монастырю были выделены два участка вне его: «пятно Ногайское с лошади по 8 денег и пятно Московское с лошади по 2 деньги». На этих пятнах происходило клеймение лошадей, пригнанных на продажу, «пятнанием» тавром – прижиганием личного знака владельца с описанием примет лошадей в особом документе. Ногайское пятно находилось за городом, за Москвой-рекой, на территории Ногайского двора XIV–XV вв., где позднее размещалась Конная площадь, в районе Мытной улицы (в начале XIX в. северная ее часть передана для строительства Морозовской детской больницы по современному адресу 4-й Добрынинский пер., 1). Оно предназначалось для лошадей, пригоняемых кочевниками, которые ценились существенно дешевле других. Московское пятно находилось перед Китай-городом в районе церкви Спаса на Глинищах, стоявшей до 1931 г. на месте двора жилого дома № 17 по Лубянскому проезду. Здесь торговали лошадьми из России. Пошлины за клеймение лошадей должны были приносить монастырю определенный доход.

Однако существуют сомнения в том, что эти торговые площади, да и место для подворья в Кремле, могли быть даны монастырю при жизни преподобного Сергия. Эти сомнения основываются на предположениях о том, что во время пребывания в Москве преподобный Сергий мог останавливаться у своего брата Стефана, игумена Богоявленского монастыря в Китай-городе, позднее, с 1361 г., – у своего ученика преп. Андроника в Спасо-Андрониковом монастыре, а с 1378 г. – у племянника Федора, основателя Симонова монастыря. Братии же своего монастыря преп. Сергий запрещал ходить не только в столицу, но и по селам и деревням даже при крайней нужде. Документ же о пожаловании земель монастырю впервые записан в Кормовой и Вкладной книгах Троице-Сергиева монастыря в 1673 г.

Несмотря на отсутствие прямых свидетельств, современных этим событиям, Забелин все же не без оснований считал, что это подворье было необходимо больше для великого князя, желавшего видеть преподобного Сергия возле себя и часто посещавшего его в Сергиевом монастыре.

Подворье размещалось возле Троицких ворот Кремля. Правильнее сказать наоборот, так как ворота, по-видимому, появились позднее монастыря и получили название по его имени. Эти ворота назывались также Ризположенскими, по-видимому, по церкви в честь Положения Риз Пресвятой Богородицы, существовавшей в конце Воздвиженки на углу с Кисловским переулком. В начале XVII в. эти ворота назывались Куретными по имени Куретных ворот Старого Государева двора, располагавшегося непосредственно за монастырской территорией к западу от нее. Тогда же эти ворота назывались Знаменскими, вероятно, как полагает Забелин, по образу Знамения Божией Матери, написанному на стене над воротами. Такая разноголосица названий продолжалась до того, как царь Алексей Михайлович указом 19 апреля 1658 г. повелел «именовать, писать и называть» ворота Кремля и Белого города, в том числе: Фроловские – Спасскими, Куретные – Троицкими, Боровицкие – Предтеченскими. Предписанные Алексеем Михайловичем названия не прижились только для Боровицких ворот, сохранивших свое древнее название.

Ближайшее окружение подворья в начале 1600-х гг. по плану «Кремленаград», где оно изображено под № 22, составляли: расположенные прямо напротив него, через Троицкую улицу, примыкавший к кремлевской стене двор Семена Никитовича Годунова и расположенный через Житницкую улицу Кремля, соединявшую Троицкие ворота с Никольскими, двор Богдана Яковлевича Бельского. С юга и востока монастырь соседствовал со Старым Государевым двором, бывшим двором Бориса Годунова, и Новым Царским двором. К стене, слева от Троицких ворот, примыкало здание дворцового Судебного приказа. В 1561 г. двор Годунова принадлежал постельничему Ивана Грозного Игнатию Вешнякову, и здесь с 15 июня пребывала княжна Кученей, дочь кабардинского князя Темрюка Айдаровича, ставшая второй супругой Ивана Грозного.

Где-то здесь (точное место неизвестно), у Ризположенских ворот, в грозненское время находились тюрьмы, у которых происходили казни. На сводном «Схематическом плане Кремля времени великих князей Ивана III и Василия III в 1533 году», составленном И. А. Голубцовым на основании сведений И. Е. Забелина и С. П. Бартенева, территория тюрем показана в виде квадрата, примыкавшего к кремлевской стене слева от Ризположенских (Троицких) ворот при виде из Кремля, на месте более позднего Судебного приказа. Здесь князья Шуйские в 1537 г. казнили государева дьяка Федора Мишурина, а тринадцатилетний царь Иван IV в 1543 г. приказал казнить князя Андрея Шуйского и через два года – Афанасия Бутурлина «за невежливые слова».

Территория Богоявленского монастыря, показанная на плане «Кремленаград» начала 1600-х гг., имеет форму пятиугольника, восточная сторона которого выходит на Троицкую улицу, другая, юго-западная, через переулок соседствует со Старым Государевым двором, «сиречь Бориса Федоровича Годунова, после того, как он стал царем», третья, западная, примыкает к Царскому двору, а северо-западные и западные отрезки несколько отстоят от Кремлевской стены, оставляя свободный проезд из Царского двора через Куретные ворота к Троицким воротам Кремля.

Первая церковь в честь Богоявления Господня, построенная в монастыре, по-видимому, одновременно с его основанием, была деревянной. Известное летописное свидетельство о кончине 17 сентября 1374 г. последнего тысяцкого Москвы Василия Васильевича Протасьева-Вельяминова, который «преставяся в чернецех и в схиме; положен бысть у церкви Богоявления» с более поздним добавлением «в монастыре св. Богоявления», а вслед за ним Н. А. Скворцов относили к Троицкому подворью. Однако в 1988 г. им справедливо возразил В. П. Выголов, показавший на основании исследования С. Б. Веселовского, что здесь речь идет о Богоявленской церкви Богоявленского монастыря Китай-города, тесно связанного со всем родом Протасьевых-Вельяминовых и служившего их фамильным кладбищем.

Тем не менее первое прямое летописное известие о Богоявленском монастыре в Кремле относится к 1460 г., когда «Сергиевские старцы поставили на своем дворе при игумене Вассиане Рыло каменную церковь Богоявления». Это свидетельство подтверждает более раннюю принадлежность этого места Троицкому Сергиеву монастырю – «на своем дворе», и существование предшествующей деревянной церкви Богоявления. Троицкий игумен Вассиан Рыло (1455–1466) впоследствии был ростовским архиепископом и крупным общественным деятелем времени Василия II Васильевича Темного и Ивана III Васильевича. В других летописях это свидетельство звучит несколько иначе. Под 6968 (1460) г. сообщается: «Того же лета поставлена на Москве церковь камена Богоявленье игуменом Троицким Сергеева монастыря». В этом же году, только несколько ранее, над Москвой пронесся сильнейший ураган, разметавший большинство деревянных и многие каменные постройки.

Видимо, по этой причине разрушенная старая деревянная церковь Богоявления была построена уже в камне.

Следующее летописное известие о монастыре относится к 4 апреля 1473 г., когда на пятой неделе Великого поста в Кремле случился пожар, начавшийся у великокняжеской церкви Рождества Богородицы, откуда огонь распространился по близлежащим дворам, уничтожил дотла митрополичий двор и достиг Богоявления Троицкого, уцелевшего от пожара. Митрополит Филипп, только что заложивший новый большой Успенский собор, был настолько потрясен этим пожаром, что тяжело заболел и просил великого князя Ивана III отпустить его на покой от святительского сана. Иван III, не желая отпускать митрополита далеко от себя, повелел перевести его в «близ ту сущий монастырь к Богоявлению на Троецкой двор», где тот и скончался 5 или 6 апреля того же года.

Церковь сохранилась и в пожаре 9 сентября 1480 г., когда ее спасали от огня в течение всей ночи и части следующего дня сам великий князь Иван III и его люди. Но то ли церковь все же значительно пострадала от огня, то ли была построена из недоброкачественного материала, но в следующем году ее пришлось разобрать, «бе бо трухло велми». На ее месте в 1480–1481 гг., уже не из белого камня, как обычно строили на Руси, а из кирпича, по рекомендации итальянских архитекторов, работавших в то время в Кремле, была построена новая церковь Богоявления Господня. Московский летописный свод сообщает под 6988 (1480) г.: «Того же лета разобраша старую церковь Богоявление на Троецком дворе в городе и заложиша новую на том же месте». Софийская II и Львовская летописи добавляют к этому свидетельство 6989 (1481) г.: «Того же лета заложиши церковь Богоявлениа камену и кирпичом делаша в городе Троецком подворье, а старую камену же разрушиша».

По-видимому, во второй половине XV столетия Троицкое подворье имело монастырский статус и именовалось Богоявленским монастырем, что означало введение должности по меньшей мере строителя, подчинявшегося игумену Троице-Сергиева монастыря. Но, даже получив этот статус, монастырь в документах именуется попеременно без какой-либо четкой закономерности то монастырем, то подворьем.

Еще одна церковь в Богоявленском Троице-Сергиевом кремлевском монастыре была построена во имя св. Сергия, видимо, вскоре после обретения его святых мощей 5 июля 1423 г. и последующей канонизации, следовательно, по мнению Забелина, в первой половине XV столетия. Если это было так, то Сергиевский храм в кремлевском монастыре-подворье был вообще первым храмом на Руси, построенным во имя прославленного чудотворца. Впрочем, если считать, что Забелин говорит здесь не о самостоятельной церкви преп. Сергия, относительно которой нет никаких упоминаний в это время, а об одноименном приделе в Богоявленском соборе, то такая гипотеза возможна, но пока не подтверждена.

Конечно, храм во имя столь почитаемого святого было необходимо иметь вблизи великокняжеского и митрополичьего дворов для царского моления и служения в дни памяти святого, которые в этих случаях почти всегда проводили митрополиты, а с учреждением патриаршества в 1589 г. – патриархи.

30 октября 1532 г. московский царь Василий III Иванович в Богоявленском соборе на Троицком дворе «крестил новорожденного своего второго сына Юрья, отдавая таким образом новорожденного под покров крепкого заступника и молитвенника за всех государей Москвы. Крещение совершал Троицкий же игумен Асаф Скрипицын да старец Даниил из Переяславля».

В 1542 г., при девятилетнем Иване IV во время боярской смуты, руководимой князьями Шуйскими, митрополит Московский Иоасаф не поддержал их, за что подвергся великим оскорблениям, «…начаша ему бесчестие и срамоту чинити великую и камением по келье шибати. Святитель невозможе того терпети, сойде с своего двора на Троицкое подворье… Бояре послали за ним детей боярских Новгородцев с неподобными речьми, и с великим срамом поносили его и мало его не убиша, едва у них умолил игумен Троицкий Алексей Сергием чудотворцем да боярин кн. Дмитрий Палецкой. И бысть мятеж велик в то время на Москве; и государя в страховании учиниша». После этого митрополит был сослан в Кириллов монастырь.

В 1607 г. Троицкое подворье оказалось косвенно причастным к важному событию российской истории – всенародному покаянию в государственной измене и клятвопреступлениях, совершенных в Смутное время. Очень многие люди всех слоев общества сначала приносили присягу Борису Годунову, затем его сыну Федору, изменив им присягой Самозванцу, которому тоже изменили. Многие уже начали присягать новому Самозванцу – Тушинскому вору. Смута была в душах россиян. Светлая идея о всенародном покаянии исходила от нового царя Василия Шуйского и вновь избранного патриарха Гермогена, поддержанных всем освященным собором. Было принято решение пригласить из Старицы низложенного «при Самозванце патриарха Иова и просить его простить, разрешить, очистить содеянные грехи клятвопреступления. Сосланный Лжедмитрием патриарх Иов прибыл в Москву 14 февраля 1607 г. и остановился по царскому повелению на Троицком подворье. 20 февраля в Успенском соборе состоялось торжественное всепрощение, на котором присутствовала «вся посадская Москва, гости и из всех слобод и сотен старосты, сотские, торговые и мастеровые и всякие люди мужеска полу, подавшие бывшему патриарху челобитную от всенародного множества, с великим плачем и неутешным воплем, простить и разрешить всенародные клятвенные грехи. В соборе архидьякон с амвона велегласно прочел эту челобитную, а потом и прощальную разрешительную грамоту, написанную по решению всего духовного собора».

В XVII в. Троицкое подворье выполняло несколько функций, ставших для него традиционными, которых не было у других кремлевских монастырей. Так, здесь обычно жили кандидаты в патриархи до их посвящения в сан, затем переселявшиеся на патриарший двор, а также кандидаты в архимандриты Троице-Сергиева монастыря.

Возвратившийся в Москву из польского плена 14 июля 1619 г. отец царя Михаила Федоровича, митрополит Филарет, был поселен на Троицком подворье, где к его приезду были приготовлены каменные кельи, к шести дверям которых для обивки было отпущено сукно.

31 января 1667 г., после ссылки Никона, патриархом был избран архимандрит Троице-Сергиева монастыря Иоасаф. Он жил «на своем Троицком подворье в Богоявленском монастыре» до избрания, которое происходило в царском дворце, в Теремных покоях, а после избрания шествовал «к себе на подворье в святые ворота, в церковь Богоявления, потом в церковь Сергия чудотворца, где слушал обедню, и затем удалился в келью».

Чин поставления в патриархи был достаточно сложен и продолжался несколько дней. После избрания, 8 февраля, состоялось «наречение» у Вселенских патриархов Антиохийского Макария и Александрийского Паисия в палате Чудова монастыря, откуда новонареченный патриарх Иоасаф II торжественно шествовал на свое подворье. На следующий день, в Успенском соборе, после малой вечерни состоялось торжественное провозглашение или «благовестие», в котором Вселенские патриархи провозгласили его на патриаршество «Богоспасаемого града Москвы и всея России». После этого в сопровождении архиереев патриарх Иоасаф II присутствовал на торжественном обеде в палатах у Вселенских патриархов и вновь возвратился к себе на подворье. И только 10 февраля состоялось поставление нового патриарха, после которого, вместо Троицкого подворья, он шествовал уже на патриарший двор.

Подворье посещали также цари с семейством, часто в сопровождении патриархов, в праздник Богоявления или Крещения Господня, 6 января; 25 сентября – на память преподобного Сергия и 5 июля – в день обретения его мощей нетленными; 8 февраля и 8 июня – в дни памяти вмч. Федора Стратилата.

В Кремле была только одна церковь во имя Богоявления – на Троицком подворье, поэтому в этот праздник царь Михаил Федорович всегда слушал в ней литургию после Иорданского крестного хода. Так как на крестный ход царь выходил в большом царском наряде, то, приходя на Троицкое подворье, он переодевался в более легкий наряд, в котором слушал церковную службу. До 1653 г. приходил на подворье в праздник Богоявления царь Алексей Михайлович, а затем стал ходить в Успенский собор. Тем не менее его сын, царь Федор Алексеевич в 1675 г. приходил в праздник Богоявления к вечерне и к обедне на Троицкое подворье. Тогда служил сам патриарх Иоаким и с ним три митрополита, два архиепископа, один епископ, четыре архимандрита, шесть игуменов и протопопы.

В летописях отмечено, что в дни памяти преподобного Сергия, 5 июля и 25 сентября, к литургии на подворье в Сергиевскую церковь приходили по особым внутренним переходам цари Михаил Федорович, Алексей Михайлович, Федор Алексеевич. В особо торжественные дни Алексей Михайлович провожал на подворье иконы с крестным ходом, взятые из его храмов. Приходил сюда и молодой царь Петр Алексеевич с царицей и старшими царевнами, также внутренними переходами.

Эти тайные внутренние переходы, связывавшие царский двор с различными другими территориями, неоднократно упоминаются в летописях и являются одной из загадок Кремля, так как их точное расположение и количество остается неизвестным.

Около Троицкого подворья постоянно обитали нищие «леженки», называемые еще «кибиточными», которые не могли ходить. Их число достигало 14 человек и почитались они почти как юродивые. Все патриархи в праздники памяти св. Сергия при посещении подворья раздавали им милостыню.

Празднование памяти св. Федора Стратилата особо отмечал царь Алексей Михайлович, построивший на подворье особый придельный храм в его честь у Сергиевской церкви, так как этот святой был небесным покровителем его сына, будущего царя Федора Алексеевича, который, естественно, поддерживал эту традицию.

Еще одна новая функция появилась у Троицкого подворья в 1679 г., когда царь Федор Алексеевич повелел поместить здесь школу для изучения греческого языка – зародыш Славяно-Греко-Латинской Академии.

Об архитектуре храмов Богоявленского монастыря в Кремле этого времени можно говорить только после их радикальной перестройки, осуществленной в связи с пожаром 1 февраля 1565 г., зафиксированной на плане Кремля «Кремленаград» начала 1600-х гг, на котором относительно достоверно изображены кремлевские здания и сооружения.

Во время изготовления этого плана территория монастыря состояла из двух частей, разделенных забором на высоких деревянных столбах. Северная его часть отделялась от Троицкой улицы протяженным корпусом, начинавшимся от церкви св. Сергия и заканчивавшимся небольшим, круглым в плане одноглавым храмом неизвестного посвящения, входа в который со стороны монастырского двора не видно. К этому храму примыкал боковой стеной небольшой корпус с арочным проездом по центру. Дальше к востоку, вплоть до стены царского двора, монастырского ограждения нет, но показана дорога, выходящая из ворот этого двора, скорее всего как раз Куретных, потому что над ними изображена башенка, которой нет на других воротах, находившихся севернее, и которая заканчивает у наружного торца корпуса с арочным проездом. Характерен общий вид северной территории, имеющей форму трапеции.

Южная территория монастырского двора с запада не имеет четкой границы. Там изображены два параллельных, возможно, двухэтажных корпуса, за которыми дальше к западу видны небольшие домики, видимо уже служебной задней части царского двора. Южная граница этой территории и монастыря в целом также не вполне ясна. Скорее всего, на плане она обозначена забором, идущим от маленькой круглой в плане одноглавой церковки до ближнего корпуса на западной границе. По плану «Кремленаград» эта церковь показана относящейся к монастырю. Пространство между южной границей монастыря и двором Годунова в этом случае оказывается проездом, ведущим к Новому царскому двору, на который ориентированы въезды из монастыря и со двора Годунова. В центре южной монастырской ограды показан одноэтажный корпус с арочным проездом посередине. Между ним и западным корпусом показан еще один арочный проем в ограде, и, наконец, в этот проезд выходят двери церковки на углу Троицкой улицы и примыкающей к ней маленькой прямоугольной пристройки типа караульной будки.

На восточной границе этого монастыря, между Сергиевским храмом и угловой церковью, не видно вообще никакой ограды. Возможно, ее не было в 1600-е гг., и монастырские храмы были открыты для всех посетителей, но скорее она все же существовала и не показана просто потому, что на рисунке плана это было сделать затруднительно чисто технически.

Отмеченная выше трапециевидная граница северной территории хорошо видна на «Годуновом чертеже» начала 1600-х гг., более подробной и увеличенной частью которого считается план «Кремленаград». По-видимому, там же изображены оба главных храма монастыря и разделяющая северную и южную части его территории перегородка в виде протяженного корпуса. Различима территория монастыря на «Петровом чертеже». На «Сигизмундовом» плане читается характерный силуэт церкви преп. Сергия. Возможно, он изображен на гравюре М. Мериана 1638 г. и хорошо виден на плане А. Мейерберга.

Ближе к восточной границе южной части, вплотную к забору монастыря, разделяющего обе территории, изображен Богоявленский храм. Он показан здесь трехглавым, с повышенной средней частью, с тремя апсидами и позакомарным покрытием. Из рисунка на плане неясно, имелся ли вход в храм со стороны северного двора, но забор показан сплошным, хотя устройство забора позволяло поместить проездные ворота в любом его пролете. Для входа же в Богоявленский храм такой проход мог осуществляться как через северные, так и через западные двери храма. Сведения о первоначальном трехглавом завершении храма подтверждаются летописным свидетельством о пожаре 1565 г., где упоминается, что загорелся в числе прочих зданий и сооружений и Троицкий монастырь с церковью Богоявления, у которой сгорели «три верхи». Однако, как отмечает Забелин, на рисунках XVII в. она изображена одноглавой и шатровой, вследствие чего он предполагает, что церковь была «в таком виде выстроена после этого пожара». Тем не менее на плане «Кремленаград» церковь Богоявления показана трехглавой. В связи с этим возникает подозрение, не принял ли Забелин шатровую и одноглавую Сергиевскую церковь на тех планах Москвы XVII в., где не видно изображения Богоявленского собора, за сам Богоявленский собор.

Короткое, но важное документальное свидетельство об этом храме и о других строениях монастыря относится к 1763 г. и содержится в Описи зданий подворья, составленной в связи с готовившимся Указом о секуляризации церковных земель. Среди них в описи значится «каменная церковь Богоявления, длиною 6 саж., шириною 5 саж. 1 арш., крытая железом», то есть имела размеры 12,8 ? 11,4 м. Отметим, что ни здания трапезной, ни колокольни, ни приделов при этом храме не отмечено.

Строительство храма во имя преподобного Сергия относится к 1557 г., когда после пожара 1 февраля восстанавливались монастырские сооружения. Храм находился как раз в месте примыкания двух монастырских территорий друг к другу и по центру разделяющего их забора, так что в его южные двери можно было войти с южной монастырской территории, а в западные, как отмечено выше, со стороны примыкающего к нему корпуса на северном дворе. Северного входа в храм с Троицкой улицы не было. Храм на рисунке плана изображен шатровым, одноглавым, трехапсидным, с пристроенной к южной стене колокольней или приделом.

Более подробную информацию об этом храме, как, впрочем, и о других особенностях монастырской застройки, можно увидеть в рисунке «Книги об избрании на превысочайший престол великого государя, царя и великого князя Михаила Федоровича…», созданной в 1672–1673 гг. для увековечения памяти о восшествии на престол династии Романовых. Судя по этой миниатюре, с тщательно проработанными деталями, храм был одним из красивейших зданий Кремля. В пространственно-типологическом отношении он завершал хронологическую группу столпообразных шатровых храмов Москвы XVI в., в которую входят построенные до него церковь Вознесения в Коломенском 1532 г., церковь Иоанна Предтечи в Дьякове, сооруженная между 1547 и 1554 гг., собор Покрова, что на Рву, известный также как Троицкий собор, и собор Василия Блаженного работы 1555–1561 гг. Шатровые церкви в Москве обычно строились как памятные храмы в честь важных государственных событий. Сооружение храма в честь «Печальника Земли Русской» на подворье основанного им монастыря – событие необходимое и естественное.

Церковь св. Сергия могла иметь в плане форму греческого креста, – типа плана Вознесенской церкви в Коломенском (без террасы-гульбища). Эту особенность храма пытался отобразить на своем рисунке миниатюрист, хотя и не совсем удачно. Тем не менее на этом рисунке северовосточный угол внутреннего квадрата креста внизу читается вполне отчетливо. Церковь была в целом двухъярусной, причем нижний ярус в форме креста тянулся вверх до уровня полукруглых кокошников в четыре ряда, за которыми следовал невысокий промежуточный квадратный в плане ярус с узкими окошками и двумя рядами кокошников с треугольным завершением, являвшийся основанием для восьмигранного шатра со сходящимися кверху раскреповками. Наверху на низком барабане покоилась аккуратная приземистая главка, увенчанная восьмиконечным крестом. Шатер был облицован цветными изразцами, подобно центральному храму Покровского собора, что на Рву.

Углы стен этой церкви были обработаны лопатками. Центральная апсида несколько выступала из плоскости восточной стены наружу и, не доходя до поля закомар, заканчивалась треугольным фронтоном. В нижней части центральной апсиды показано обрамление проема дверного типа, хотя наружный вход в алтарь вряд ли мог быть, так как в средней его части показано довольно большое арочное окно, а в верхней, до основания завершающего треугольника, – колончатый пояс без аркатур. Подобные пояса проходили в средней части крайних апсид и в верхней части всех трех апсид, где они служили основанием для спаренных пилястр с плоскими капителями, поддерживающих арочные завершения закомар. В средней части боковых апсид, на уровне фронтона центральной, изображены маленькие круглые окошки.

В боковой северной стене храма кроме арочных окон в закомарах показаны меньшие арочные же окна, располагавшиеся несколько ниже, на уровне круглых окон восточного фасада. Верхний колончатый пояс продолжается на северной стене, а нижний нет. Наконец, на этом фасаде не показаны возможные северные двери, что исключает вход в храм с Троицкой улицы.

По описи 1763 г., «при ней (церкви Богоявления. – А. В.) церковь чуд. Сергия, длиною 15 сажен в том числе и трапеза, шириною 6 саж., крытая тесом», или 32 ? 12,8 м. Логично предположить, что указанная ширина храма является одновременно шириной креста плана. В таком случае размеры плана Сергиевской церкви существенно меньше размеров ближайшего его аналога – церкви Вознесения в Коломенском, имеющей размер креста основания 18,5 м.

На миниатюре показано, что к западной стене Сергиевской церкви примыкает двухсветный объем, в котором, видимо, располагалась трапезная. Трапезная неоднократно упоминается в исторических документах о Богоявленском монастыре, причем, как правило, как принадлежность именно Сергиевского храма, так как в Богоявленском из-за малых размеров ее быть не могло. Так, 19 мая 1674 г. при отпевании великого боярина Ильи Даниловича Мстиславского, тестя царя Алексея Михайловича и отца царицы Марии Ильиничны, его «вынесли» на Троицкое подворье в церковь св. Сергия, что у Трапезы». Здесь интересно, что не трапезная оказывается при церкви, а церковь у трапезы. Видимо, эта трапезная занимала особенное место среди зданий и сооружений монастыря. В этот день праздновали память святителя Алексия, и для участия в этом празднике в Москву приехали Антиохийский патриарх Макарий и Александрийский патриарх Паисий, которые вместе с Московским патриархом Иоасафом II совершили на подворье «отпевание в трапезе; в самой церкви было непоместимо». Упоминается трапезная также как место для тайного присутствия на общей молитве цариц, царевен и царевичей. Так, к литургии в день памяти св. Сергия на подворье приходил молодой царь Петр, царица и старшие царевны, а также патриарх. «За патриархом следом приходили царевны тайно и стояли во время службы в трапезе за занавесками».

Размеры трапезной при церкви св. Сергия можно ориентировочно установить, основываясь на тексте описи 1763 г. Полагая, что крест в плане церкви был равносторонним, а трапезная по ширине равнялась ширине выступающих сторон этого креста, получим примерные размеры трапезной – 9 ? 5 сажен, или 19,3 ? 10,7 м. Отметим, что здесь условно принята длина выступающих сторон креста в полсажени. Такая трапезная при двустороннем и двусветном освещении представляется весьма удобной для проводимых в ней мероприятий и заслуживающей упоминания в исторических документах.

С южной стороны к храму пристроена двухъярусная колокольня с четырехскатной или, скорее, конусной ребристой кровлей и с большим арочным проемом в верхнем ярусе, в котором виден большой колокол. В средней части колокольни имеется колончатый пояс, условно продолжающий пояс на восточной стене храма. Судя по тому, что на миниатюре в месте примыкания колокольни к храму изображен южный вход в храм в виде вынесенного тамбура с арочным дверным проемом, выше которого виден плоский козырек, колокольня была значительно отнесена от линии алтарной стены храма к западу. В описи 1763 г. о колокольне сказано удивительно безразлично: «При одной из церквей под деревянною крышкою висело 6 колоколов, – это была небольшая колокольня».

В 1661 г. царь Алексей Михайлович построил новую придельную церковь во имя св. Федора Стратилата, небесного покровителя его сына, будущего царя Федора Алексеевича, родившегося за три дня до праздника Троицы. Это совпадение, наложившееся на особое почитание преп. Сергия членами царствующего дома, вполне объясняет возведение такой церкви на Троицком подворье. Церковь строили русские мастера каменных дел «подмастерье Иван Апсин и каменщики Емелька Семенов с товарищи».

Об этой церкви никаких графических свидетельств не сохранилось. Поэтому о ее архитектуре и даже о ее расположении можно судить только предположительно, основываясь на косвенных данных. Из исторических свидетельств известно, что с 1664 г. на службе в ней состояло белое духовенство, то есть она не считалась монастырской и находилась на царском иждивении. В ее штате числились два попа, дьякон, два дьячка, пономарь и сторож, получавшие жалованье или ругу деньгами, материей и хлебом. Штат церкви был минимальный, тем более для кремлевского храма. При царе Федоре Алексеевиче руга была увеличена почти вдвое, но Петр Алексеевич в 1700 г. отменил ругу вообще, и церковь была оставлена на попечение Троицкого монастыря. Тем не менее в этом же году за казенный счет она была поновлена, расписана стенным иконным письмом и получила из приказа Большого Дворца служебные книги и церковную утварь, а из Казенного приказа – ризы.

В описи 1763 г. об этой церкви сказано: «Между Богоявленской и Сергиевской предельная во имя Федора Стратилата, длиною 5 сажен, шириною 2,5 саж., крытая тесом». Отсюда как будто следует, что эта церковь размещалась в отдельном здании. На упоминавшейся миниатюре из «Книги об избрании на царство Михаила Федоровича» непосредственно между этими храмами никакой церкви не показано. Книга с миниатюрой датируется 1672–1673 гг., то есть она создана через 11–12 лет после возведения церкви св. Федора Стратилата. Возможно, миниатюра изображает пространственную ситуацию этого кусочка Кремля на момент события, а именно на тот день 1613 г., а именно на субботу 20 февраля, на первой неделе Великого Поста, после обедни, когда на подворье Троице-Сергиева монастыря пришли депутации москвичей, просивших об избрании на царство Михаила Романова.

Келарь Троице-Сергиева монастыря, сподвижник Дмитрия Пожарского Авраамий Палицын, находившийся в это время в Москве, в своей книге «Сказание о осаде Троицкого монастыря» сообщает, что «в Богоявленский монастырь на Троицкое подворье приходили многие дворяне и дети боярские и гости многих разных городов; и атаманы и казаки открывали ему свою мысль и благое изволение избрать именно Михаила. Приносили об этом и свои писания, моля старца да возвестит о сем державствующим тогда боярам и воеводам. Старец от великой радости исполнился многих слез и скоро пошед возвестить о том всему освященному собору и боярам и воеводам и всему Синклиту, которые, слышавше, благодарили Бога о преславном начинании». Поверившие этому тексту историки стали утверждать, что избрание Михаила происходило на Троицком подворье.

Именно эта встреча старца Авраамия Палицына с депутациями москвичей и является центральным событием миниатюры, а не демонстрация красоты Сергиевской церкви, что хорошо видно на наиболее полной публикации ее в издании книги А. Ф. Малиновского «Обозрение Москвы». Старец Авраамий, прославившийся позднее при обороне Троицкого монастыря в 1618 г., стоя на северной паперти Богоявленского собора перед москвичами, читает свиток, в котором, видимо, содержится проект их послания Собору.

Здесь наконец-то показан полностью Богоявленский собор в 1613 г. Видна главная его особенность – трехглавие, но и серьезная несообразность изображения: на миниатюре показаны только две апсиды на восточной стороне. Это могло быть в случае однопрестольного храма с приделом. Однако приделов у Богоявленского собора не было. Поэтому эту несообразность следует отнести исключительно к числу несущественных для автора рисунка в данном случае деталей изображения. Иконный разворот храма в обратной перспективе обусловлен, возможно, не только желанием показать восточный фасад, но и спецификой его постановки на монастырской территории – углом к ограждению, что видно еще на плане «Кремленаград». План храма зрительно близок к квадрату, имеется подклет и трехчастное деление плоскостей стен. Завершения закомар, кокошников и дверного портала – килевидные (кроме одного кокошника под барабаном центральной главы), практически совпадающие с абрисом куполов. Позакомарное покрытие подходит к барабанам глав с узкими высокими окнами. Плоскости стен обработаны лопатками с плоскими капителями и двумя декоративными поясами, один из которых – колончатый – типа поясов Сергиевской церкви, проходит по середине высоты стен. Второй, состоящий из квадратных ширинок с круглыми медальонами, проходит на уровне пят килевидных арок закомар. В верхней части боковых плоскостей северной стены изображено по одному арочному окну. Завершения апсид полукруглые, на них по одному прямоугольному окну. Удивительна многоступенчатая лестница, ведущая с паперти внутрь храма куда-то высоко вверх.

В полном соответствии с описанием келаря Авраамия на миниатюре изображены два потока депутации москвичей. Один поток подходит со стороны царского двора, возможно, что это изображены «многие дворяне и дети боярские». Для нас интереснее другой поток депутатов, подходящий к собору из города, видимо «гости многих разных городов», так как это был обычный путь в монастырские церкви и для всех москвичей, не живущих в Кремле. Войдя в Кремль через Троицкие ворота, они прошли по Троицкой улице мимо храма преп. Сергия, затем мимо четко нарисованной ограды монастыря до небольшой церкви или часовни, изображенной на переднем плане миниатюры и занимавшей выгороженный угол монастырской территории, открытый со стороны Троицкой улицы. Видно, что депутация входит в это здание со стороны проезда между подворьем и двором Бориса Годунова, выходит из нее и тут же, поворачивая, проходит в небольшую пристройку, сообщавшуюся с монастырской территорией, так как затем оказывается внутри ограды монастыря. Здесь, минуя Сергиевскую церковь, депутаты выходят к северной паперти Богоявленского собора.

Очевидно, что эта церковь с пристройкой идентична по расположению изображенной в этой части подворья на плане «Кремленаград», но совершенно другая по архитектуре. Вместо довольно условного круглого объема здесь изображен квадратный в плане храм с тремя рядами кокошников, подводящих покрытие к небольшому ребристому шатру, на котором на низком барабане водружена маленькая главка. Главной особенностью этого храма является наличие сквозного прохода в нем, который тем не менее не ведет непосредственно на территорию подворья. Для этого сооружена специальная проходная пристройка. Таким образом, это была проходная часовня перед входом на монастырскую территорию, выполнявшая функцию надвратного храма над Святыми воротами, так как на реальных воротах подворья, показанных на плане «Кремленаград» к западу от этой церкви, надвратного храма не было. Если изображение буквально воспроизводит архитектуру зданий, то наличие входа с восточной стороны, на месте, где должен был находиться алтарь, означает, что это была не церковь, а часовня.

Наконец, в правой нижней части миниатюры изображен еще один храм, находившийся напротив Троицкого подворья, через Троицкую улицу, и полнее всего показанный на иллюстрации в книге И. Л. Бусевой-Давыдовой, где видны две его главки. Этот храм не имеет отношения к Троицкому подворью, но его расположение может помочь в идентификации других объектов.

На плане «Кремленаград» в этом районе показан двор Богдана Яковлевича Бельского. Богдан Бельский был сподвижником Бориса Годунова еще по службе у Ивана Грозного, попал при Годунове в опалу, получил при Самозванце боярский чин, при Василии Шуйском был сослан в Казань, отказался от присяги Тушинскому вору в 1606 г., за что был сброшен с высокой башни возмутившимся народом. Его имущество поступило в собственность новоизбранного царя Михаила Романова, а его двор перешел во владение боярина князя Ивана Васильевича Голицына. После его смерти в 1627 г. по указу патриарха Филарета двор был продан новому тестю царя, Лукьяну Степановичу Стрешневу, отцу царицы Евдокии Лукьяновны. Ссылаясь на «некоторые указания», И. Е. Забелин отмечает, что ее брату, Семену Лукьяновичу Стрешневу, первоначально принадлежал «двор, примыкавший к зданиям царского Хлебенного двора и находившийся между Патриаршим двором и Троицким подворьем. При нем существовала и церковь Пятницы вблизи упомянутого подворья».

«Этот двор через Троицкую улицу находился против Голицынского двора, которым также владел Семен Лукьянович по наследству от отца». Далее Забелин пересказывает интригу 1677 г. о том, что вдовствующую царицу Наталью Кирилловну предполагалось переселить из старого царского дворца вместе с пятилетним сыном, царевичем Петром, на бывший двор боярина Стрешнева, где по указу Федора Алексеевича предписывалось построить для них специальные хоромы. В связи с этим «Стрешневский двор был измерен, причем оказалось, что по улице против Троицкого подворья его межа простиралась на 55 сажен… эта затея сторонников царевны Софьи осталась неисполненною. Вместо дворца царицы здесь был устроен дворцовый новый Запасный двор… Церковь св. Пятницы стала обозначаться: “что на новом Запасном государевом дворе”, а также – “что на дворе Стрешнева”. Последнее обозначение сохранялось даже и в 1722 г.». Очевидно, что здесь идет речь о Пятницкой церкви, находившейся уже по левую сторону Троицкой улицы при движении от Троицких ворот Кремля.

Однако далее, рассказывая о владениях, находящихся по правой стороне Троицкой улицы при движении от Троицких ворот, Забелин отмечает сразу после Троицкого подворья «небольшую церковь во имя Прасковеи Пятницы, стоявшую возле Троицкого подворья. В XVII ст. ее местность соприкасалась с местностью государева дворца и во второй половине этого столетия принадлежала С. Л. Стрешневу… Можно предполагать, что церковь оставалась памятником какого-либо старого боярского двора, исчезнувшего в коловороте Кремлевского расселения». Таким образом, по Забелину, Пятницкая церковь располагалась по правую сторону Троицкой улицы. К сожалению, И. Е. Забелин не дает ссылок на используемые источники, разрозненные и часто противоречивые. Поэтому, несмотря на его огромную эрудицию, в его книге встречаются недостаточно обоснованные утверждения, гипотезы и догадки, которые нуждаются в проверке из независимых источников.

Один из таких источников был впервые опубликован недавно. Это Ладанные книги конца XVI–XVII вв. В этой работе имеются сведения о трех выдачах ладана единственной тогда в Кремле церкви Параскевы Пятницы в 1617–1620 гг. В первой записи есть указание: «к Пятнице что у Троецкого подворья», во второй: «к пятнице что в Кремле городе против Троицкого подворья», в третьей – «к Пятнице Святой что в Кремле городе у Троецкого подворья». Как будто вторая запись прямо указывает на расположение Пятницкой церкви на противоположной стороне от Троицкого подворья Троицкой улицы.

На плане «Кремленаград», на стороне двора Богдана Бельского, выходящей на Троицкую улицу, храм не показан, но есть небольшой домик с древней столбовой колокольней, стоящей за оградой двора, на улице, к которой от домика протянуты звонарные веревки. Возможно, во время составления плана церковь временно была закрыта, или это ошибка рисовальщика.

На исторической схеме Кремля в книге С. П. Бартенева «Московский Кремль в старину и теперь» церковь Параскевы Пятницы показана по левую сторону Троицкой улицы. Позднее она вошла в состав Донского подворья; в конце XVII в. здесь был Запасный дворец, а при Анне Иоанновне в 1730 г. по проекту архитектора Б. Растрелли был выстроен деревянный дворец Анненгоф, существовавший только до 1736 г.

В этом районе Кремля существовала еще одна древняя церковь – во имя Рождества Христова. По сведениям Забелина, эта церковь в XV и первой половине XVI в. стояла перед двором князей Мстиславских. Двор боярина Федора Михайловича Мстиславского принадлежал ранее Плещеевым. В Рождественскую ночь 1446 г. молодой боярин Андрей Михайлович Плещеев первым принес весть об освобождении из татарского плена великого князя Василия II Васильевича Темного, разогнал наместников Шемяки и укрепил город. Тем самым был ускорен конец Шемякиной смуты. По предположению Забелина, его отец, Михаил Борисович Плещеев, в память об этом событии построил у своего двора храм Рождества Христова. Этот храм простоял на первоначальном месте 90 лет, но в 1555 г. его престол был перенесен в новую колокольню возле Ивана Великого. Как известно, при освящении церквей освящаются и места их престолов. Поэтому при перенесении престолов на прежнем их месте ставится памятный крест или часовня. Отметим, что двор Плещеевых-Мстиславских, по сведениям всех исследователей, находился на левой стороне Троицкой улицы при проходе от Троицких ворот. Это хорошо видно на сводном плане С. П. Бартенева.

На основании этих соображений, возвращаясь к миниатюре из «Книги об избрании на царство…», кажется возможным предположить, что храм, изображенный в нижнем правом углу, – это церковь Параскевы Пятницы на Плещеевом дворе, а часовня на углу Троицкого подворья, но отгороженная от него забором и, следовательно, на территории, принадлежавшей городу, а не монастырю, поставлена в память церкви Рождества Христова, до 1555 г. находившейся в этом районе.

В истории монастыря XVII в. есть одно загадочное событие, описание которого современниками противоречит другим известным историческим событиям. Речь идет о жалобе властей Троицкого монастыря, поданной в 1727 г. в Св. Синод о том, что «архимандрит Гавриил Бужинский в 1722 г. самовольно разобрал церковь во имя преп. Сергия», а в 1729 г. подобная жалоба – на Высочайшее имя в Верховный Тайный Совет с добавлением, «что церковь до Литовского разорения за многие годы была создана каменная, изрядного мастерства с теплою трапезою, с папертьми и с колокольнею». Забелин называет эти свидетельства сомнительными, правда без объяснения причин своих сомнений, и полагает, что факт самовольной разборки архимандритом церкви имел место, но разобрана была не Сергиевская церковь, а Богоявленская «по случаю ее вековой ветхости». По поводу замены имени церкви Забелин считал, что это «ошибка, очень возможная для Троицких властей, повсюду помнивших только св. имя Сергия».

Воронов А.А. Монастыри Московского Кремля. - Издательство Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, 2009

Комментарии и обсуждение



Внести изменения в объект

Что нужно изменить:

Пожалуйста, не забывайте указывать источник ваших данных.

Добавить статью или комментарий

Текст статьи

Если Вы не являетесь автором статьи – не забудьте, пожалуйста, указать источник


Пожалуйста, войдите на сайт или зарегистрируйтесь. Анонимно вы можете отправить лишь небольшое уточнение. Добавлять в каталог полноценные статьи могут лишь зарегистрированные авторы.




Добавить фотографию

Только зарегистрированные пользователи могут добавлять фотографии в каталог.