Храм Святого Николая Тзотзаса находится в северной части города Кастории, в квартале Апозари, и относится к типу однонефной деревянно-перекрытой базилики с более поздним нартексом.
В храме на основании наблюдений, касающихся конструкции, морфологических элементов и стилистического анализа декора, с уверенностью выделяются как минимум две фазы. Храм был построен в XIV веке как однонефный деревянно-перекрытый храм небольших размеров, с двускатной черепичной крышей и полукруглой апсидой, выступающей на восточной стене основного наоса. На более позднем этапе позднепоствизантийского времени (вероятно, в конце XVII — начале XVIII века) произошло расширение храма в южную и западную стороны, где был добавлен нартекс, отделённый от основного наоса деревянной решёткой. Отчётливые разделительные швы в северной, а также в восточной кладке (а именно в северо-западном и юго-восточном крае кладки) обозначают размеры постройки палеологовских времён. Кроме того, протяжённость изображения Деисуса на внешней стороне восточной кладки также определяет восточную стену этой фазы.
Кладка храма представляет конструктивный интерес, поскольку северная и восточная стены основного наоса имеют в нижней части бутовую кладку, а в средней и верхней части — сырцовый кирпич и усиливающие деревянные связи, тогда как апсида алтаря также выполнена из бутовой кладки. Использование сырцового кирпича, которое до недавнего времени было распространённым способом строительства во многих деревнях региона, наблюдается и в частях других византийских и поствизантийских храмов Кастории, таких как Святой Георгий Музевики, Святой Андрей Елеусский, Святой Николай Драгота и Святой Николай монахини Евпраксии.
В нижней части внешней стороны северной стены сохранился фрагмент настенной надписи, которая сильно пострадала и сегодня совершенно неразборчива. Надпись впервые отметил А. Орландос, а затем Г. Голомбиас и Э. Дракопулу. Надпись, принадлежащая палеологовской фазе храма, имеет апотропеический (охранительный) характер и представляет собой обращение к святой Марине и всем святым с просьбой защитить храм от всякой опасности, бедствия и зла. На основании текста надписи Э. Дракопулу высказала мнение, что храм первоначально был посвящён святой Марине. Сегодня храм посвящён памяти святителя Николая, почитание которого особенно распространено в городе Кастории.
Время росписи храма, а также её значение впервые отметил профессор Э. Цигаридас, согласно которому фрески храма, украшающие восточную стену и часть северной стены основного наоса, а также внешнюю сторону восточной стены в её фронтонной части, датируются двадцатилетием 1360–1380 годов и принадлежат местной художественной мастерской, продолжающей искусство первого периода Палеологов.
В июле 2011 года после включения проекта «Реставрация церкви Святого Николая Тзотзаса в Кастории» в О.П. «Македония–Фракия 2007–2013» ЕСПА начались работы по укреплению и восстановлению храма, а также работы по консервации фрескового декора, выполнявшиеся хозяйственным способом 16-й Эфорией византийских древностей. Настоящее сообщение представляет собой первое изложение основных находок, выявленных в ходе работ, выполненных в 2011 и 2012 годах. Археологическое исследование внутри храма проводилось в рамках демонтажа современного пола с целью восстановления пола в его первоначальном виде и изучения общего состояния фундамента храма. Разведочные шурфы, выполненные внутри основного наоса и в нартексе, выявили новые интересные данные о многовековом использовании этого святого места.
В северо-западной части основного наоса были обнаружены две стены на уровне фундамента, сложенные из необработанных камней с глиняным раствором в качестве связующего материала. Одна, примыкающая к северной кладке основного наоса (шириной 0,72 м, длиной 3,50 м), имеет направление север–юг и не доходит до южной кладки храма. Другая перпендикулярна и едина с первой и имеет направление запад–восток в сторону алтаря (сохранилась на длину 3,20 м при ширине, колеблющейся от 0,80 до 0,70 м). Однако если мысленно продлить её, она соприкасается с восточной стеной в том месте, где заканчивается фресковый декор палеологовской фазы.
Обнаруженные участки стен кажутся конструктивно одновременными с восточной и северной кладкой основного наоса, принадлежащими к палеологовской фазе, и определяют юго-западную часть постройки, которая мысленно образует прямоугольный план; при этом включение палеологовской надписи внешней стороны северной стены в образуемый прямоугольный план является элементом, позволяющим нам заключить о вероятном одновременном строительстве. Примерно в середине обнаруженного фундамента, представляющего собой западную кладку палеологовского храма, была найдена деревянная конструкция с расстоянием 1,35 × 0,72 м, которая, как предполагается, является деревянной нижней обвязкой дверного проёма храма. Следовательно, мы заключаем, что в эту фазу, вероятно, существовало два входных проёма: один в западной кладке и один в северной кладке под северо-восточным окном, который в более поздний период был заложен — согласно исследованию по реставрации храма — и существование которого подтвердилось в ходе реставрационных и консервационных работ при удалении более поздней кирпичной части его внутренней поверхности и раскрытии фрескового декора на его поверхностях.
Кроме того, в ходе работ по демонтажу современного пола храма был обнаружен большой участок пола из глиняных плит, уложенных на основание из известкового раствора, который, вероятно, относится к фазе обновления храма. Примерно в центре основного наоса пол имеет геометрический декор, отличающийся исключительно уравновешенными пропорциями. Пол палеологовского храма не обнаружен — возможно, он был из утрамбованной земли. Во всяком случае, он находился на более низком уровне, чем пол фазы расширения, и в более позднюю фазу был засыпан, как следует из части декоративной зоны, обнаруженной на северной стене основного наоса близ алтаря. Более достоверное мнение о его точном уровне и конструкции можно будет сформировать после завершения шурфов и удаления всего пола. Под раскрытым полом основного наоса — с большей концентрацией в южной его части — были обнаружены фрагменты черепицы и обломки фресок, которые, вероятно, происходят из декора южной и западной кладки палеологовской фазы и связаны с обрушением частей стен и кровли палеологовского храма; в сочетании с большим объёмом ремонтов, выполненных в более позднюю строительную фазу здания, это позволяет заключить, что храм претерпел серьёзные повреждения.
Фрагмент фрески с декоративным мотивом был обнаружен в западном окончании северной стены, вне границ палеологовского храма, под уровнем глиняного пола и на более низком уровне, чем декоративная зона основного наоса. Существование фрагмента фрески в этом месте пока остаётся проблематичным, поскольку ограниченная площадь его сохранности делает выводы о его датировке ненадёжными. Предварительная оценка состоит в том, что в этой части существовал нартекс, имевший декор до фазы расширения храма
Помимо архитектурных остатков, дающих нам представление о строительной истории храма, археологическое исследование выявило две погребальные могилы и одно перезахоронение внутри основного наоса. Хотя источники византийского права запрещают погребение в храмах, верующие игнорировали этот запрет, и, согласно археологическим находкам, погребение в храмах появляется в ранневизантийский период и продолжает существовать в поствизантийский и новейший период. В городе Кастории в последние годы были обнаружены погребения в храмах византийских и поствизантийских времён, а именно под полом храма Святого Димитрия Елеусского, храма Введения во храм Богородицы «Циациапа», в пределах ограды Святого Алипия Экономоса и в других местах.
В храме Святого Николая Тзотзаса два захоронения были обнаружены в северной части основного наоса, в месте установки деревянных стасидий близ северной стены, на одной и той же глубине. Это могилы без каменных стенок, с погребениями умерших с ориентацией по оси восток–запад (череп помещён на западе). В захоронении 1 скелет сохранился довольно разрозненным и почти целым, за исключением черепа, который не был обнаружен. Умерший был уложен на спине, руки параллельно корпусу, ноги вытянуты к востоку. Во втором захоронении скелетные остатки сохранились очень фрагментарно (захоронение 2). Оба захоронения были без инвентаря, но на их месте были обнаружены немногочисленные разрозненные черепки и обломки фресок, а также следы дерева в земле (гробы).
Перезахоронение было обнаружено на более высоком уровне, чем два вышеупомянутых захоронения, в юго-восточной части основного наоса, близ места установки темплона (иконостаса), отделявшего алтарь от основного наоса. Сначала была обнаружена неправильная и необработанная каменная плита размерами 0,57 × 0,40 × 0,70 м, под которой были обнаружены человеческие кости (перезахоронение 1). Каменная плита, покрывавшая захоронение, вероятно, служила надгробным знаком. Речь идёт о перезахоронении костей. Шесть железных гвоздей средних размеров, расположенных по периметру костей, подтверждают наличие деревянного гроба, в который был помещён умерший с христианской ориентацией. С места захоронения были собраны два фрагмента стеклянного флакона, возможно, мирницы, что, вероятно, является погребальным приношением. Следы горения и сгоревшее вещество близ умершего, возможно, связаны с ритуалом приношения фимиама.
Что касается личности умерших, имеющиеся находки не позволяют нам выдвинуть убедительную гипотезу. Во всяком случае, многие вопросы о поле и возрасте умерших могут быть разрешены после остеологического исследования материала. Что касается датировки захоронений, она затруднена, поскольку немногочисленные находки из могил не дают нам хронологических указаний, подтверждаемых монетами, а внутри храма нет слоёв с ясной хронологической последовательностью. Однако вероятно, что захоронения и перезахоронение относятся к раннепоствизантийским временам, как следует главным образом из собранной керамики. Более того, не исключено, что захоронения были сделаны в полу храма в возможную фазу частичного запустения храма из-за обширных повреждений. В пользу этого говорит и обнаружение обломков фресок в слое двух захоронений.
В ходе археологического исследования в храме была обнаружена ещё одна очень интересная находка, которую стоит упомянуть: это фрагмент каменного архитектурного элемента, встроенный во вторую ступень, ведущую в нартекс внутри храма. А именно это часть архитрава иконостаса размерами 0,77 м сохранившейся длины, 0,19 м ширины и 0,90 м высоты, использованная вторично. Согласно первым стилистическим подходам, она может быть отнесена к средневизантийской эпохе и, возможно, к XI веку, поскольку техническое исполнение и особенно декоративные мотивы входят в рамки искусства этого периода. Фрагмент неполон на одном конце и имеет сколы на своих поверхностях. Он несёт рельефный декор на скошенной и горизонтальной сторонах. На лицевой стороне архитектурного элемента, которая слегка скошена, ковровым узором из повторяющихся ромбов разворачивается украшение. Нижняя поверхность украшена разделительными полями, заключающими украшения. На правом конце образовано квадратное поле с равносторонним крестом с уплощёнными концами, вписанным в круг. Далее следует неорнаментированная поверхность, вероятно, для опоры архитрава на капитель. Затем вырезан в прямоугольном поле ромб, переданный двойной лентой, а по его сторонам завязаны три круга. Внутри ромба передан шестилепестковый розеттон, вписанный в круг. На левом конце сохранилась часть квадратного поля, содержащего равносторонний крест с уплощёнными концами, вписанный в круг. Задняя поверхность имеет три круглых гнезда. Мы полагаем, что рельеф украшен двумя техниками резьбы, поскольку на лицевой стороне резьба выглядит жёсткой с резкими гранями, тогда как на нижней поверхности рельеф низкий. Сочетание техник резьбы часто встречается в скульптурах X и XI веков. Из имеющихся на сегодняшний день археологических данных в храме не обнаружено других находок, надёжно датируемых средневизантийской эпохой, и, следовательно, мы не можем заключить, являлся ли этот скульптурный элемент, образец художественного выражения, отражающий культурный расцвет этого периода, частью иконостаса рассматриваемого храма или происходит из какого-то другого средневизантийского храма города и был когда-то перенесён в храм Святого Николая.
Стоит упомянуть ещё, что исследование дало значительное количество черепков неглазурованной и глазурованной, гравированной керамики. Из проведённого на сегодняшний день изучения и немногочисленных археологических данных мы можем заключить, что наибольшее число черепков датируется поздневизантийскими и главным образом поствизантийскими временами, вероятно, XV и XVI веками. Что касается формы, большинство фрагментов, которые могут дать сведения, принадлежат закрытым сосудам формы кувшина, что касается неглазурованной керамики, тогда как что касается глазурованной керамики, зафиксировано больше открытых сосудов, главным образом блюдец и чашек. Стоит отметить черепок от сосуда открытого типа, несущий гравированный декор с круглым медальоном, содержащим внутри розеттон со спиралевидным центром. Декор обогащён коричнево-жёлтым и зелёным цветом, а глазурь бесцветна. Этот черепок, возможно, может быть отнесён к мастерской Верии, поскольку он напоминает небольшую чашку с подобным декором XV–XVI века, найденную в окружающем пространстве Святого Патапия.
К сожалению, имеющиеся у нас находки фрагментарны. Однако изучение археологического материала продолжается, ощупывая обломки и фрагменты в попытке расшифровать послания из прошлого — послания, освещающие грани искусства и духовности византийского и поствизантийского общества города Кастории.
Источник: Сарриянниду Амалия "Новые находки в церкви Агиос Николаос Цоциас в Кастории, в рамках реализации проекта, включенного в "Е.П. Македония-Фраза 2007-2013" НСФР", Археологический проект в Македонии и Фракии 26 (2012), стр. 35-40
https://zavordalibrary.blogspot.com/2021/08/2007-2013.html?m=1
Комментарии и обсуждение