«…Создание Николаевской церкви. Село Николо–Макарово находится от Нежитина, где я живу, на расстоянии 26 километров. В старину оно относилось к Марковицкой волости, а Нежитино – к Коряковской волости. Нас и сейчас иногда называют коряковцами. Коряковцы всегда общались с жителями Николо–Макарова. Как и у нас, в селе есть библиотека, и я узнал, что в ней есть альбом «Я помню колокольный звон», в котором библиотекарь записала воспоминания жителей старшего возраста о своём храме. Я побывал в библиотеке и вот что узнал. Из рассказа М.И. Хопиной (1917–2005): Первая церковь, как повествует местное предание, была деревянной. Она была построена жителями в 1690 году. Церковь Николая Чудотворца была построена неудачно, вблизи рва, и вешней и дождевой водой ту церковь подрыло под самую паперть. Испортилось и кладбище, которое находилось возле церкви: вымывало гробы и кости умерших людей. Пришлось церковь разобрать и продать в Нижегородскую область. Жители стали строить новую, теперь уже каменную церковь Святого Николы. Её поставили выше. Недалеко от храма был выкопан пруд, возле ограды – аллея берёз. Невдалеке – часовня с часами внутри, которые отбивал ежечасно часовой сторож. Как и было принято тогда, в ограде находилось кладбище для священнослужителей и служителей церкви. На звонницу приобрели 7 колоколов.
В том же альбоме есть записи воспоминания о церкви Еремеевой Клавдии Григорьевны (1922–2007), жительницы д. Александрова: «В деревне Николо–Макарово была часовенка деревянная. На праздники в часовенку приносили иконы из церкви. Зажигали свечи и так же, как в церкви, молились. Батюшко читал молитвы, а когда пение заканчивалось, ходил уже по дворам, в каждый дом. Иконы были большие, их несли по два человека, а ребятишки садились верёвкой по дороге впереди иконы, и иконы проносили над их головами, говорили – для здоровья. Освящали и дворы. На дворе настилали чистой соломы и ставили стол, накрытый льняным столешником. Раньше ведь всё это было изо льна. Лён выращивали, и всю работу со льном проделывали вручную. И ткали сами полотно. Ставили на стол хлеб и соль, они всегда были на столе, чтобы в семье был лад. Пекли специально пирог, отдавали его в церковь. Затем обходили все деревни кругом и поля, пели, чтобы хлеб родился хорошим. Когда батюшко обходил дворы, староста с каждого двора собирал дань. Кто чего мог дать, но подавали все. В каждой деревне был свой праздник. У нас, например, Казанская 21-го июля и Тихвинская. Помню, один год люди не пошли в церковь за иконами в Тихвинскую: “Али и будем справлять каждый год?” Дак Бог и наказал: на поля с урожаем напал червь и оставил всех без урожая. В большие праздники и воскресенья не работали: уходили молиться и гостили. Молодёжь гуляли все вместе. Заранее уговоримся и соберёмся все вместе на речке. Прибегут и из других деревень. На гулянках песни пели, в игры играли. И в дома, если у нас праздники, идут гости. А потом – мы на их праздник». Как интересно читать эти воспоминания, узнавать образ жизни православного народа! <…>
Сопоставив даты строительства деревянного и кирпичного храмов, мы установили, что кирпичный храм был построен через 120 лет после первого основания, через 32 года после присвоения статуса уездного городу Макарьеву. Это говорит о том, что православие на Макарьевско–Юрьевецком тракте непрерывно укреплялось.Украшение храма, приобретение икон, резных иконостасов, строительство каменной ограды – всё делалось тщанием прихожан. Получается, что до закрытия храма в конце 40-х годов XX века 10 поколений жителей создавали и хранили свой православный храм и свою веру.
Я хочу подчеркнуть: наши предки были верующими и деятельными. Они не отступали от назначенных целей, передавали их из поколения в поколение, думали о будущем. Катастрофические изменения произошли в XX веке.
Закрытие и разорение храма. Николаевский храм постигла судьба большинства храмов России, которые начали закрываться в первой половине XX века. От местных жителей и из альбома «Я помню колокольный звон» мы узнали некоторые сведения. Последним священником был Алексей Николаевич Спасский, закончивший Костромскую духовную семинарию. Жена – матушка Агния из Пучежа. У них было восемь человек детей. Из воспоминаний М.И. Хопиной: «Когда церковь закрыли, в ней разместили школьные классы. После закрытия школы колхоз стал сыпать туда зерно. В конце 40-х годов церковь начали разрушать». От Марии Ивановны мы узнали, что власти пытались устроить в здании бывшего храма многое, но ничего не получалось. Школа, кинозал, зерносклад… Всё было не впрок. Что-то «чудилось» техничкам, убиравшим классы; умер от простуды молодой учитель; школу закрыли. Кинозал пришлось тоже отменить – не подчинялась аппаратура. Зерносклад в церкви не состоялся: зерно гнило и приходило в негодность. Так и отступились от здания церкви до 1954 года.
Всё меньше остаётся живых свидетелей того времени, когда вера подвергалась жестокому гонению со стороны власти, настроенной против Бога, против веры. И успеть собрать их свидетельства о событиях, достоверных, не искажённых, а таких, какими они были на самом деле, увидеть происходившие события, я считаю, представляется крайне важным. Это не так просто, потому что это поколение уже в солидном возрасте. И всё же сегодня ещё есть такая возможность. В прошлом году мы постарались встретиться с одним из старожилов села, жителем д. Трещаткино Олегом Васильевичем Малышевым (1929 г. р.), ныне проживающем в с. Николо–Макарово. Вот его воспоминания: «Когда разоряли церковь, я жил в Трещаткине и не видел, как сбрасывали колокола, но знаю, что её закрыли в конце 1940 – начале 1941 года. Была церковь летняя и зимняя, считалась она, как потом говорили старики, самой хорошей церковью на Макарьевско–Юрьевецком тракте. Последним священником был Алексей Николаевич Спасский, местный… В 50-х годах жить было не очень хорошо в деревне. Питались плохо, ели мякину. В это время церковь стояла без дела. В 1954 году её начали разбирать, чтобы взять кирпич и другие стройматериалы на строительство на берегу Унжи такелажки, <которая будет необходима,> когда пустят Большую воду, и по Унже пойдут катера и большие суда. Это людям и дало повод. Таскали и раньше от церкви по кирпичику на домашние нужды, а тут стали разбирать полностью. А разбить стены церкви оказалось очень трудно. Мы бьём стены ломами, тащим баграми, чтобы кирпич получить, а из стен вываливаются целые глыбы. Кирпичи не отделяются друг от друга. Так глыбами всю и разваляли… Вот из-за того, что не стало храма, многие люди остались некрещёными, молодые семьи жили невенчанными, а умершие оставались не отпетыми. А ведь это очень плохо».
Нам удалось побеседовать ещё с одной свидетельницей событий, связанных с храмом и со святыми местами края, с удивительным человеком – Александрой Ивановной Кореповой (1929 г. р.), в прошлом тоже жительницей д. Трещаткино. Она рассказала нам удивительную историю: «Церковь нашу закрыли до войны. Когда мы учились в школе, с нас учителя снимали кресты, если видели их. А колокол, про который вам Малышев рассказывал, я помню. Его потом на конюшню с улицы перетащили. Он там долго был. А куда девался – не знаю… <От храма сохранился крест> Крест сейчас хранится в храме села Нежитина, ждёт своего часа, когда откроется новый храм в Николо–Макарове, к строительству его уже приступили плотники из села Красногорья. Иконы храма, которые были спрятаны в доме Сучковых, исчезли. «Хоть бы дожить до того дня, когда храм откроют, и крест вернётся на своё место», – завершила Александра Ивановна, прощаясь. Это – её заветная мечта…»
По материалам учебно-научной работы Антоновой А. Г. и Мануила Веретяка «Об истории Николаевской церкви села Макарова: создание, закрытие и разорение, возрождение» на образовательном портале «Слово»: https://portal-slovo.ru/
https://portal-slovo.ru/impressionism/43309.php?ysclid=mtlbxpb5t0407912395
Комментарии и обсуждение