Старинное Поморское село Нижмозерское (ныне - д. Нижмозеро) расположено в центральной части Онежского полуострова, на южных склонах Онежской гряды, на берегах короткой протоки - реки Нижма, соединяющая Кяндское и Унское озёра, в 60 верстах к северу от уездного города Онеги. В прошлом село являлось транспортным узлом, от которого одна дорога из Онеги через Кянду уходила к Унскому Посаду, а другая - в село Пурнема, отчего окрестные озёра. вдоль которых шли эти дороги, получили их названия. Все окрестные озёра входят в состав Нижмозерской водной системы и соединяются одной рекой Нижма, при этом гидронима оз. Нижмозеро не существует.

Впервые церковь Николая Чудотворца в Нижмозере упоминается в Переписных книгах 7154-7155 (1646-47) гг.: "Волость Нижмозерская за Соловецким монастырем. На погосте церковь Николая Чудотворца…" Таким образом, основание погоста, который впоследствии стал селом, можно отнести ко времени не позже 1-й половины XVII века. В 1661 году на погосте была построена новая Никольская церковь. Погост находился на гривке правого берега Нижмы и как бы парил над селом. За неимением близлежащих окрестных деревень, приход состоял только из одного села. 

О времени постройки в селе второй (зимней) церкви документы пока не найдены. Известно, что она была деревянной и сгорела в 1860-х годах. Новую тёплую деревянную церковь построили в 1871 году. Отдельно стоящая шатровая колокольня была построена по типу "восьмерик на четверике", по всей видимости, в XVIII веке.

Кроме приходских церквей в селе в начале ХХ века была построена кладбищенская деревянная Всехсвятская церковь, которая была освящена 7 июня 1902 года. В ХХ веке этот храм был разрушен.

В 1884 году в Нижмозерском приходе открыли школу грамоты, помещавшуюся в трапезной церкви ап. Фомы. В 1894 году в ней учились 23 мальчика и 7 девочек.

Закрыт приход был не позже 1930-х годов. Никольская и апостола Фомы церкви сгорели 13 августа 1986 года.

По функциональному зонированию территории населенного пункта с учетом функционального назначения и количества зон и с характеристикой территориально-пространственной целостности застройки деревня Нижмозеро - с. Нижмозерское может быть отнесена к населенным пунктам с выделением зоны общественного центра (храмовый комплекс, состоящий из деревянной шатровой Никольской (во имя Николая Чудотворца) церкви, построенной в 1661 году, и теплой церкви с тремя престолами: главный - во имя Святого Апостола Фомы, южный - в честь Успения Божьей Матери, северный - во имя Святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого, построенной в 1871 году на месте сгоревшей. Кроме того, между церквами ранее существовал еще древний крест, возраст которого на 1886 год по мнению академика архитектуры В.В. Суслова составлял более 400 лет, а также жилой и хозяйственной зон и с нерасчлененной застройкой.

«Помимо рассмотренных выше вариантов, в исследуемом субрегионе наблюдаются также поселения с различной степенью раскрытости для внешнего обозрения их композиционных элементов («5» -10,87%). Так, в деревне Нижмозеро (Онежский район Архангельской области) храмовый комплекс, состоявший в прошлом из Никольской (1661 г.), Апостолофоминской (1871 г.) церквей и колокольни и располагавшийся на высоком холме с южной стороны поселения, имел полукруговое восприятие (Краткое историческое описание... Вып. 1, ..., с. 135). В свою очередь, жилая застройка, размещенная на берегах межозерной протоки и зажатая с юга и севера высокими холмами, имела линейное восприятие при подходе по дороге со стороны посада Уны и со стороны деревни Кянды.

Дополняя выше приведенную характеристику деревни Нижмозеро - с. Нижмозерское, следует также упомянуть о сведениях из «Краткого исторического описания приходов и церквей Архангельской епархии» 1896 года [36], согласно которым становится известно, что Нижмозерский приход «состоит из одного села того же имени, расположенного при оз. Нижмозере, в 19 верстах к северу от Кяндскаго прихода; дворов в нем к 1.01.1895 г. считалось 98, жителей : 278 м.п. и 280 ж.п.

Время образования прихода точно неизвестно, однако одна из ныне существующих церквей (на 1895 г. - С. Головченко) построена в 1661 г. и освящена во имя Николая Чудотворца; она в 1886 г. обшита тесом, окрашена (судя по фото 1886 г., сделанному архитектором В.В. Сусловым, ремонтировались: глава, шатер, кровли (видны «леса» до самого креста) - С. Головченко) и, после сделанных исправлений, не смотря на свою древность, прочна. Другая приходская ц-вь - «теплая» - построена в 1871 г. вместо сгоревшей; в ней 3 престола: главный во имя св. Апостола Фомы, южный - в ч. Успения Б. Матери, северный - во имя Святителей Василия Великаго, Григория Богослова и Иоанна Златоустаго. Ц-вь в 1888 г. также обшита тесом и окрашена; ремонт ц-вей произведен на средства прихожан. Кроме обычных средств содержания ц-вей, - кружечно-кошельковаго сбора (1894 г. - 31 р.) и свечной прибыли (продано 2 пуда 14 ф.), - на этот предмет поступает еще от 10 до12 р. аренды в год сенокоса, пренадлежащаго ц-ви: у Бабьяго озера - 1000 сажен и по р. Ухте - 400 саж.

С 1884 г. в приходе открыта школа грамоты; она помещается в трапезе «теплой» ц-ви. В 1894 г. в ней училось 23 мальчика и 7 девочек. Закон Божий преподает местный священник безвозмездно; прочим предметам обучает псаломщик за плату от общества по 35 р. в год. Приходским священником состоит о. Симеон Васильев Вознесенский, 33 л., кончивший 4 класс Олонецкой дух. семинарии; в сане и на настоящем месте с 23 июля 1883 г. Псаломщик Клавдий Стефанов Баженов, 24 л., уволенный по болезни из 5 класса Арх. Дух. семинарии, в должности и на настоящем месте с июня 1891 г.».

Интерес также представляют сведения из книги архитектора Ю.С. Ушакова «Ансамбль в народном зодчестве Русского Севера: Пространственная организация, композиционные приемы, восприятие». В разделе под заголовком «Приемы архитектурно-пространственной организации селений и их систематизация» Ю.С. Ушаков приводит классификационную таблицу традиционных поселений, в числе которых упомянуто село Нижмозеро Северодвинского района Архангельской области, отнесенное им к центрическим с преобладающим полукруговым восприятием, приречным при малой реке населенным пунктам типа «I, Б, 1, a».

«Все рассмотренные селения относятся к наиболее часто встречаемым центрическим композициям с круговым восприятием, но среди обследованных селений отмечены случаи центрических композиций с преобладающим полукруговым восприятием. Это определялось и природной ситуацией выбранного места, и направлениями основных путей к селению. Такой вид композиции отмечен только среди приречных и приозерных селений. Причем в последних полукруговое восприятие встречается только в двух природных подгруппах: приозерно-прибрежных и приозерно-полуостровных. Рассмотрим этот вид композиции на ряде примеров, начав обзор с приречных селений, сложившихся при малых реках.

Село Нижмозеро (Северодвинский район Архангельской области) находится в 90 км от города Онега и разместилось по берегам реки Средней Нижмы, соединяющей с Белым морем (Онежский берег) группу из пяти озер - Пурнемское, Унское, Кяндское, Малое и Большое Верхние. Выбор места для заселения был удачен со многих точек зрения. Реки Верхняя и Средняя Нижма соединяли село со всеми пятью богатыми рыбой озерами, а Нижняя Нижма - с морем. Достаточно высокие холмы вдоль Средней Нижмы защищали село от северо-западных ветров.

«Первоначальная часть села - три порядка домов по берегам реки с ориентацией запад-восток - типичный пример прибрежно-рядовой планировки, где в роли улицы - река. Ее изгибам и вторят порядки домов, а по обоим берегам у самой воды расположились бани. Позднее дома стали ставить уже вдоль дороги, ведущей в соседнее село Пурнема. Выше порядков домов правого берега на пологом холме в хорошо просматриваемом месте расположен общественный и композиционный центр села - погост, состоявший из трех сооружений: шатровой Никольской церкви (1661 г.), шатровой колокольни (не сохранилась) и пятиглавой теплой церкви (XIX в.), Никольская шатровая церковь поставлена так, что служит ориентиром со всех трех дорог, ведущих к селу (от Пурнемы, Кянды и Уны), и хорошо просматривается с трех ближайших озер. Характерно, что из-за холмистого ландшафта, закрывающего село с озер, у церкви сделан редкий по высоте шатер - его вертикаль, видимая из-за холмов, помогает быстрее найти с озер исток и устье Средней Нижмы.

Опрос местных старожилов выявил еще две несохранившиеся часовни, стоявшие в полях на вершинах холмов (по местному «гор») правого и левого берегов и служившие дополнительными ориентирами с озер. Река здесь не делит, а объединяет все элементы пространственной композиции селения. Отметим, что село Нижмозеро - одно из немногих селений русского Севера, донесших до нас в хорошей сохранности высокий образец мастерства народных зодчих в таком сложном и тонком искусстве, как организация жилой среды. Село как выдающийся архитектурно-природный ансамбль следовало бы объявить заповедным в целях сохранения и дальнейшего изучения».

Необходимо также упомянуть о сведениях, представленных на портале «Onegaonline.ru» в виде набора фотографий общего вида деревни Нижмозеро и ее отдельных построек и сооружений. На приморском побережье и в приустьевых частях рек расположены старинные поморские поселения, многие из которых насчитывают сотни лет. Здесь сохранилось множество старинных построек, представляющих традиционную архитектуру Поморья. Особое место среди них занимают культовые сооружения.

На Севере храмы чаще всего ставились не среди жилых строений, как это было принято в других местностях России, а несколько в стороне от деревни, обычно на возвышенных местах. Рядом с храмами располагались кладбища. В некоторых деревнях в более позднее время кладбища были перенесены на новые места. Основным типом храма является шатровая церковь с примыкающей к ней с запада низкой трапезной частью. Этот тип храма начал широко распространятся в XVII веке и стал господствующим в русских деревнях и селах в последующие столетия. К этому типу зданий принадлежат дошедшие до нашего времени старинные храмы в Пурнеме, Кянде, Никольская церковь в Неноксе и ряд более поздних храмов, возведенных в прошлом и начале нынешнего века.

Одним из наиболее живописных по месту расположения селений является деревня Нижмозеро. Большинство жилых домов стоят вдоль речки Нижма и дорог, подходящих к деревне. Деревня окружена холмами. На вершине одного из холмов были поставлены храмы и колокольня. Шатровый Никольский храм был срублен 1661 году. Высокий тридцатипятиметровый шатер храма играл необычайно важную роль в панораме всей местности и был виден издалека при подходе к деревне. Здание на протяжение последних лет стояло бесхозным и сгорело в августе 1986 года

Согласно сведениям, подготовленным А. Бокаревым 17 февраля 2013 года, известно, что «Название - Церковь Фомы Апостола в Нижмозере. Тип постройки - церковь. Дата основания - не позже 1-й пол. XVII в. Дата постройки последнего здания - 1871. Историческое исповедание – Православная. Статус - не сохр. Адрес на 1917 г. - Архангельская губ., Онежский у., с. Нижмозеро. Современный адрес - Архангельская обл., Онежский р-н, д. Нижмозеро. Деревянная теплая церковь, построенная в 1871 и обшитая тесом в 1888. Четверик, завершавшийся декоративным пятиглавием, с небольшим алтарем и трапезной, в которой помещались приделы Успенский и Трех Святителей Великих. Закрыта не позже 1930-х, главы сломаны. Сгорела 13.08.1986.

Сведения о Нижмозерском приходе Онежского уезда Архангельской губернии содержатся также на портале «Православные приходы и монастыри Севера». «Нижмозерский приход. Онежский район, Архангельская область. Онежский уезд, Архангельская губерния. Современное местоположение: Онежский р., Архангельская обл. Историческое местоположение: Онежский уезд, Архангельская губерния.

Приход состоял из с. Нижмозерского (у озера Нижмозеро). В 1661 г. была построена Никольская церковь. Была и вторая церковь, она сгорела, и в 1871 г. была построена новая теплая церковь. В ней было 3 престола: главный - во имя апостола Фомы, южный - в честь Успения Божией Матери, северный - во имя свт. Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Церковный староста: Никита Госьков в 1884-1890 (?) гг. (Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. Вып. 3 - Архангельск, 1896. - С. 35-36).

На этом же портале в разделе «Материалы по истории Нижмозерского прихода Онежского уезда Архангельской губернии» представлено сообщение, подготовленное историком А.В. Родионовым, согласно которому становится известно, что «Церковь во имя Николая Чудотворца в Нижмозере упоминается в Переписных книгах 7154-7155 г.г. (1646-47 г.г.): «Волость Нижмозерская за Соловецким монастырем. На погосте церков Николая чудотворца…»

В 1661 г. была построена Никольская церковь (сгорела в 1970-х). Вторая, тёплая, церковь построена в 1871 г., вместо сгоревшей. В ней было 3 престола: главный - во имя апостола Фомы, южный - в честь Успения Божией Матери, северный - во имя свт. Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. В 1888 г. 534 прихожанина. По свидетельству онежского иконописца Григория Федоровича Максимова, в 1790 г. он и Иван Иванович Богдaнов-Карбатoвский (1716, дер. Корбатовская Архангелогородской губ.- 16.07.1801, дер. Чекуевская (Чекуево) Онежского у. Архангельской губ.) описывали в Ворзогорском приходе тёплую церковь, затем работали в Кяндском приходе в холодной церкви, «потом в Нижмозерском и Архангельской округи в Яренском; Онегской же округи в Пурнемском, Кушерецком, Нименском, Чекуевском и Мондинском приходах. В продолжении таковыя в сих приходах работы мой учитель скончался».

В 1884 году в Нижмозерском приходе открыли школу грамоты, помещавшуюся в трапезной теплой церкви. В 1894 году в ней учились 23 мальчика и 7 девочек. В 1913 году церковь потребовала ремонта. Относительно ремонта благочинный свидетельствовал, что, по его мнению, Нижмозерская церковь в архитектурном и археологическом отношении не представляет собой ценности, однако Архангельский епархиальный церковно-археологический комитет в 1913 г., рассмотрев представленные чертежи, напротив, отметил её архитектурную и археологическую ценность и отметил, что при нужном ремонте необходимо сохранить её в настоящем виде и не заменять деревянного покрытия каким-либо другим.

В 1914 году епископ Архангельский и Холмогорский Нафанаил благодарил: 1) нижмозерского крестьянина Георгия Петрова Сампсонова за пожертвование 150 руб. на Нижмозерскую церковь; 2) жительницу Архангельска Елизавету Авдеевну Селянинову за пожертвование 90 рублей на Нижмозерскую церковь; 3) Евдокию Семёновну Каменскую за пожертвование полного священнического парчового облачения стоимостью 80 рублей; 4) Марию Ивановну Блинникову за пожертвование 80 рублей; 5) Прихожан Нижмозерской церкви Онежского уезда казначея Павла Алексеева Сампсонова, церковного старосту Кузьму Степановича Телова, прихожан Петра Кузьмича Мосеева Василия Степановича Калинина Федора Алексеевича Пяткова Егора Петровича Сампсонова Петра Васильевича Сампсонова Иллариона Алексеевича Сампсонова Ефимью Михайловну Резину за оказанные ими труды по ремонту храма Нижмозерского прихода. В 1997 г. Никольская церковь в селе Нижмозеро указом Президента исключена из числа объектов федерального значения.

Священники:
1) Анкудин Еремеев. Упоминается в Метрической книге Пурнемского прихода 23 сентября 1788 г.;
2) Фёдор Титов. Подписал консисторскую копию Метрической книги Нижмозерского прихода за 1788 г.;
3) Симеон Васильевич Вознесенский (ок. 1866). Окончил IV класс Олонецкой духовной семинарии. В сане священника и в Нижмозермском приходе с 23.06.1883. Упоминался в 1896 г.;
4) Алексей Павлович Сидоровский. С 6 февраля 1905 г. по февраль 1910 г. - священник Яренгского прихода. Переведён в Нижмозерский приход в феврале 1910 г.;
5) Михаил Петрович Потошин. Родился 29 сентября 1897 г. в д. Химаново Шенкурского у. Архангельской губ. Сын священника. По настоянию родителей с 1912 по 1914 г. был послушником в Соловецком монастыре. В Кяндском приходе с 11.09.1914. В 1914-1919 г.г. - псаломщик Шеговарского прихода, Шенкурский у., в 1919 г. мобилизован в Красную армию, в 1921 г. возвратился в свой приход. В 1926 г. рукоположен в дьяконы и в том же году в священники. В 1926-1928 г.г. - священник Нижмозерского прихода. 18 июня 1928 г. арестован в с. Нижмозеро. 7 сентября тройкой ОГПУ за контрреволюционную агитацию осуждён на 3 года. Скончался 31 марта 1930 г. в заключении в г. Кемь.
Дьячки (в метрических книгах называются дьяками):
1) Поликарп Филиппович Куколкин. Упоминается в 1788 г. в консисторской копии метрической книги Нижмозерского прихода.
Пономари / Псаломщики:
1) Осип Михайлов. Упоминается в 1788 г.;
2) Павел Колчин. Упоминается в 1888 г.;
3) Клавдий Стефанович Баженов (ок. 1882). Уволен по болезни из V класса Архангельской духовной семинарии. В должности псаломщика и в Нижмозерском приходе с июня 1891 г. Упоминается в 1896 г.;
4) Сергей Афанасьев. Псаломщик-диакон. Упоминается как недоимщик по невзносу окладного сбора за 1912 г. - 2 рубля;
5) Евгений Михайлович Кузнецов (ок. 1895). В Нижмозерском приходе c 8 мая 1913 г. Оставил должность не ранее 1914 г.;
6) Андрей Митрофанов. Служил в приходе с 10.06.1916 по 1917 г.
Старосты:
1) Госьков Никита. В 1887 г. утверждён на 2-е трехлетие;
2) Телов Кузьма Степанович. Упоминается в 1914 г.;
3) Самсонов Петр Васильевич. С 1917 г.

Составил А. В. Родионов.

По материалам: https://arni.petrsu.ru/2014/texb7087.html

«В д. Нижмозеро между церквами стоял древний крест, вышиною 4 аршина. В 1886-м г. его осматривал В.В. Суслов, он высказал предположение, что ему около 400 лет».

Из статьи «Несколько слов о древней Николаевской церкви в Нижмозерском селении Онежского уезда». Архангельские Епархиальные Ведомости, 1890 г., № 21, с. 297-301

«…Село Нижмозеро (Северодвинский район Архангельской области) находится в 90 км от города Онега и разместилось по берегам реки Средней Нижмы, соединяющей с Белым морем (Онежский берег) группу из пяти озер - Пурнемское, Унское, Кяндское, Малое и Большое Верхние. Выбор места для заселения был удачен со многих точек зрения. Реки Верхняя п Средняя Нижма соединяли село со всеми пятью богатыми рыбой озерами, а Нижняя Нижма - с морем. Достаточно высокие холмы вдоль Средней Нижмы защищали село от северо-западных ветров.

Первоначальная часть села - три порядка домов по берегам реки с ориентацией запад-восток - типичный пример прибрежно-рядовой планировки, где в роли улицы - река. Ее изгибам и вторят порядки домов, а по обоим берегам у самой воды расположились бани.

Позднее дома стали ставить уже вдоль дороги, ведущей в соседнее село Пурнема. Выше порядков домов правого берега на пологом холме в хорошо просматриваемом месте расположен общественный и композиционный центр села - погост, состоявший из трех сооружений: шатровой Никольской церкви (1661 г.), шатровой колокольни (не сохранилась) и пятиглавой теплой церкви (XIX в.). Никольская шатровая церковь поставлена так, что служит ориентиром со всех трех дорог, ведущих к селу (от Пурцемы, Кянды п Уны), и хорошо просматривается с трех ближайших озер. Характерно, что из-за холмистого ландшафта, закрывающего село с озер, у церкви сделан редкий по высоте шатер - его вертикаль, видимая из-за холмов, помогает быстрее найти с озер исток и устье Средней Нижмы.

Опрос местных старожилов выявил еще две несохранившиеся часовни, стоявшие в полях на вершинах холмов (по-местному «гор») правого и левого берегов и служившие дополнительными ориентирами с озер. Река здесь не делит, а объединяет все элементы пространственной композиции селения. Отметим, что село Нижмозеро - одно из немногих селений русского Севера, донесших до нас в хорошей сохранности высокий образец мастерства народных зодчих в таком сложном и тонком искусстве, как организация жилой среды. Село как выдающийся архитектурно-природный ансамбль следовало бы объявить заповедным в целях сохранения и дальнейшего изучения…»

Источник: Ансамбль в народном зодчестве русского Севера (пространственная организация, композиционные приёмы, восприятие) / Ю. С. Ушаков. — Л.: Стройиздат, Ленинградское отделение, 1982, стр. 61-63

Ансамбль в народном зодчестве русского Севера - Ушаков Ю.С. - 1982

В Музее Зеленограда хранится фонд Эдисона Искандеровича Дашкова (1933, Новосибирск — 1986, Зеленоград) — инженера-дендролога, ландшафтного архитектора, автора ключевых проектов озеленения Зеленограда, которые были реализованы и сформировали его неповторимый облик. В 1964 г. Э.И. Дашков был удостоен медали и Диплома I степени ВДНХ за лучший проект озеленения городов.

Летом 1967 г. Дашков с супругой Галиной Ивановной Отиной отправился в путешествие на север — в «непуганый край». Примерный маршрут путешествия можно проследить по начерченной им позже (в 1967-80 гг.) схеме пребывания в городах СССР в разные годы: Москва (Зеленоград) — Вологда — Архангельск — Онежская губа (Онега, Пурнема, Нижмозеро, Кянда) — Поморский берег и Кемь — Кондопога — Кижи — Петрозаводск — Ленинград — Москва.

В дневнике Дашкова сохранилось 12 маленьких листочков, по форме и по содержанию похожих на письма, адресованных некоей Татьяне, но, судя по всему, так и не отправленных. На наш взгляд, они представляют несомненный интерес, прежде всего — для занимающихся историей и культурой Русского Севера, поскольку содержат любопытные сведения, касающиеся церковной и гражданской архитектуры и этнографии мест, где он побывал. Это полнокровное, наполненное размышлениями, чувствами, образами описание, проявляющее личность Э.И. Дашкова — его эрудицию, увлечённость, жизнелюбие, юмор, несомненное литературное дарование. Далее мы приводим тексты трёх таких «остановившихся мгновений» (так называл Э.И. Дашков письма). Орфография и пунктуация сохранены. Порядок написания писем нами реконструирован и условен, поскольку точно датировано только одно письмо. Следует также оговорить, что Дашков в своих письмах выступает «немного импровизатором», что превращает работу с ними в детективное расследование, ход которого частично отражён в комментариях и сопроводительном тексте и которое будет продолжено.

Письмо 1.

«/Л. 1/ Таньк!Это опять я. Значит — вошли. И пошло, и пошло…

Дверь массивная не скрипнула на кузнечной работы навесах с затейливыми чеканками, толщина двери такая, что открывая чувствуешь её огромный вес. От этого даже приятно. Понимаешь — открываешь дверь, а она идет легко, весомо. Знаешь, что́ открываешь. Дверь низкая — я нагибаюсь. Это я-то! Наличники изтесаны необыкновенной простоты и красивости. Подклеть. Полумрак. Вверх — лестница. Слева, справа, поодаль — двери такие же массивные и прочные, как в стране Буратино. Боже мой какое ощущение! Входишь явью в лубяную сказку — и все это остается навсегда. Слева — подклеть для скотины, справа — птица. И вообще весь дом набит чуланами, чуланчиками и коробамии разных измерений. Вверх по лестнице — в избу (смешно, а мы зовем это второй этаж). Опять слева дверцы — чуланы и чердак. Справа — изба. Комната, то биш изба — огромная зала, высокая, статная с продольной балкой такой толщины и прочности, что, кажется, и дерева-то такого быть на земле не может. Оконца махонькие — 40х50 см всего-то. По торцу — 4. Сбоку, соседу во двор — одно. И печь. Огромная русская печь посреди, чуть справа. Ну, до того русская, что и сказать-то по другому нельзя. Вот на ней Емеля и ездил. С лежанкой, притолокой, вьюшкой для самовара, шестком и бесчисленными приступками и нишами. Чтобы сложить её надобно бы искусство. Недаром бабка Марья уверила, что за её жизнь (ей 85) печь никто не ремонтировал и не чистил ни разу. А перекладывал её её дед, а за этим делом ходил 60 вёрст за печником и уговаривал ложить печь, за что тот взять согласился мешок зерна — плата по тем временам щедрая. А деньгами и не платили. В тех краях их и сейчас нет. Да. Слева — лавка. Столь массивная и длинная, что уму не постижимо, если она упадет на ноги. Но она просто не может упасть — до того тяжела. Сейф! Сделали её прямо в избе и уйдет она вместе с избой. А что за табуреты! И все кругом в доме сделано прочно, тесово, дерева не жалели. Делали не спеша, с подборкой. А полы — чудо! Половые доски одна к одной. Ширины не менее 50 см. А толщины ее во всем доме 10-15 см. Так что вся вкусовщина Короткова с брусками — это детский лепет по сравнению с масштабами и вкусом мастеров, которые рубили избу 200 лет назад. Дерево внутри потемнело, но явно коричневого цвета, с золотистым отливом, особенно там, где не топят печь. Удивительная умиротворенность во всем этом. В красном углу образа. Лики черные, мистичные. Лампадка. И тут же нас убили окончательно — самовар. Везде самовары. Потом мы даже уже не удивлялись этому. Бабка Марья была на удивление бедна и гостеприимна. Вымылись с дороги, а рукомойничек — сливная медная плошка с носиком на пружинке. Запел самовар. В оконца лезет белая ночь с ярким красно-желтым закатом. Тишина стояла необыкновенная. За окном ни души. Деревня спала и домики, казалось, дремали. Бабка еще на полу охлюпкой разговаривала с самоваром. Потом откуда-то появился её кот. Ну, знаешь, котов я терпеть не могу. А этот был из сказки — черный до того, что сначала из угла засветились два зеленых уголька. И вышел плавно скользя: мяу… Вот тебе — мистика. Одна бабка в древнем доме и кот черный, как южная ночь. А потом узнали, что в деревне почти все коты черные и даже в деревнях вообще. Видели сами. И в число 13 здесь никто не верит. А вот убеждены, что курица может кричать петухом. В это верят. Спали на полу вповалку под стрекот сверчков. У бабки их два. Говорит, что любит, а то одной скушно. В деревне половина изб заколочено. Стоят добрые старые подворья, а люди не живут. Кто недавно, а кто уж — и не помнят хозяв в лицо. Молодежи нет совсем — убёгли в города и появляются лишь на 1-2 недели летом.

— Ране деревня была вясё-о-о-лая; а ноне одни старики да те тож помирают богато…
Вот и весь сказ. А церковь в Пурнем — стоит. Стоит красавица. Шатровая. Мало не 45 м высотой. На четверике — восьмирик с разносом. Луковка седая от дождей и крест обломанный. Подклеть рублена крепко. Венцы на два обхвата из витого комля лиственницы — словно 2 года назад поставлены. Ей-ей оторопь берет. Стоит ровно, как столп. Обшита музыкальной елью с тонкой слоей и изрезана вся на вытянутую руку идиотами. Колхоз хранит в ней зерно в мешках. Крышу потому и чинят. Но ладно чинят. Стоит на взгорье — маяком. С Моря на много верст видна. Из тайги — тоже. Погост изломан, кресты — обломки с кусками резьбы. Утром /если сплошную зарю можно назвать утром/ проснулся — зырк в окошко — не сон ли? И… на тебе! Нет моря. Ажно до горизонта песок и песок. Ой!
А это отлив. Речка с ручеёк. Карбасы — на боку лежат. А по морю ходят бабы и собирают в корзинки камбалу и новагу из лужиц. Ну, как грибы собирают. К 12 дня вода стала столь быстро прибывать, что диву даешься. А у бабки опять самовар. С Ввечеру выпили с устатку. Бабка пела песни. Вот бы хоть послушать ещё-то! Ну и красатишша!
Днем проникли в церковь. Иконостас! И что же мы увидели!

14 VII 67 г. Привет всем! Дашков».

Письмо 2.

«/Л. 1/ Таньк! Это опять я. P.S. Оськину доверенность выслал. Э.

Да. Церковь срублена чисто, без огрехов. Пазы позагнаны идеально. Нет конопатки меж бревен — настолько впритык. Вязка узлов настолько точна, что диву даешься, что топором одним. Но четверик, а над ним и восьмерик с шатром наклонились к Западу и оседают. Венцы как не прочны, но ведь и возраст, 1611 год — не шутит время. И никому нет дела. Колхоз хранит в ней зерно насыпом — как в амбаре. Оттого и двери закрывают на замок, а ключи у тети Маши. Тетя Маша под 60 лет, умеет лишь коряво расписаться, да ворчит, что пацаны деревенские лазают в церкву через окна да подклети. Дети играют в войну и здесь. Конечно же ни о какой охране речи не может быть. Что охранять? Кому?! Деревня вымирает. Половина изб заколочена. Да церковь-то кому нужна? Подумаешь… Здесь жилые дома старше её, а их не менее 100. С трудом найдя тетю Машу, зашли в церкву с условием, что мы поможем ей заколотить оконца изнутри и привести в порядок внутри самомой церквухи.

Да. Иконостас сохранился блестяще. Что за чу́дной работы был иконостас! Легкий, простой, без вычурности, с резьбой по-нужности. Видать, кто его резал обладал вкусом и чувством меры.

Иконы. Иконы на 8/10 сохранились в иконостасе. Их — четыре яруса. Иконостас огромный, высотой 8 метров, а потолок — 12. И уширен слева и справа вдоль стен, как ширма. Остатки Золотых ворот (царских) валялись за алтарем. Там же был огромный ворох, именно ворох всевозможных икон. Они занимали почти половину алтаря и валялись в диком беспорядке. Здесь были огромные 1,5х1,5 иконы с серебряным окладом XVII, XVIII, XIX века, доски без единой царапины с абсолютно черными ликами, на которых глаза глядели строго и пустынно, остатки от былых икон — доски с ободом с едва заметными следами грунтовки (а таких едва не сотня), расколотые доски икон с прекрасно сохранившейся темперой. Одну поднял — пол-лика приставил к двум другим — икона. Да прелесть цвет — голубые тона с красным фоном. Какая-то матерь божья с чувачком на руках. Ну, лет 200 ей есть. Рылся я часа 3 в общей сложности. Смотрел и ставил к стене. Огромные, они произвели на меня удручающее впечатление. Я вошел в шоковую подавленность. То, что я увидел трудно передать словами. Это нужно было видеть. А житие Иоанна Предтечи? Это же чорт знает что! Это огромная картина 2,0х2,5 м выполнена на дереве в красно-золотистых тонах и в удивительном состоянии. XV век. Висит на стене. Прибита прямо гвоздями насквозь к срубу. Весит она пуда 3-4. Под'емных икон почти нет. Все, что можно было унести и утащить — уже исчезло. Самая легкая — это апостолы, — в рост, — 12-15 кг. А что за дерево на иконах! Да, здесь было чему удивляться. Сотнями лет выдерживалось — и ни одной трещины, ни одной поводки. Да… Все иконы в ужасном состоянии: без присмотра, в пыли, в грязи, крыша течет, валяются как попало и т.д. Муж тети Маши топором прибивает иконы к оконцам заместо ставней ликом наружу. Таких насчитал я 12 штук. Остались следы краски. Снег, морозы, дожди, солнце… Что было делать? Да-а-а… Богатая страна Россия. Всем хватит забивать гвозди. На всех хватит икон. Гуляй ребяты, уничтожай, плевать на всё! Даром досталось. А на чердаке дыра зашита чем? Иконой — чудной сохранности, а что на ней — не видно. Темна. Но по дереву если — не иначе 300-250 лет выдержки. Пробовал отодрать. Куда там. Гвозди — см. по 20 длиной. Штук 8 для прочности вбито по самую шляпку. Только расколоть осталось. Бросил затею. Не помню как вышел — голова тяжелая. Так и убил бы кого. И все же находка! Плашмя на полу лежит щит из дерева. Поднял, оклад полуоторван, весь мятый с зеленцой черной. Сквозь него — два лика. Слева и справа. Щит тяжелый. Корячу к стене. Отогнул оклад — батюшки святы! — Основатели Соловецкого монастыря Засима и Савватий соловецкие чудотворцы! Под окладом в абсолютно блестящем состоянии: в рост стоят, а между ними соловецкий монастырь вписан со всеми подробностями. Золотисто-зеленоватый оттенок с синим. Пытаюсь разобрать надписи. Трудно, но можно. И что же? 1485 год. Ну и ну. Оклад — на место. Икону к стене. Вечером дал телеграмму на Соловки в музей тамошний. Чем кончится — не знаю. Но оконца я заколотил. Пацаны, вечные люди, оторвут. Все равно. Лазают и курят в церкви по тихому. Особенно в белые ночи. А ночи эти перепутали нам всё. В час ночи я обедал, а в 13 часов ужинал. И всё кувырком. Но здорово здесь. Край не пуганный. Озёр столько, что старики и те не знают числа им. Рыбы — масса. Ловил я много. Уха была три раза в день. 10 забросов спиннингом и 7 окуней от 1,5 кг до 200 гр. На жерлицу поймал щуку на 3,5 кг. Пока вытаскивал — замучился. Ходили с местными за 8 км на Бабье озеро — 2 дня жили в избе. Скит бывший. Изба сохранилась хорошо. Над притолокой вырезано: В сей избе жилъ 5 дни дв. В.А. Задоновъ 1906 годъ. Нижмозеро я исследовал вдоль и поперёк. Вольный край людей, живущих бедно, а потому честно и приветливо, без замков. И совсем не замечающих сокровищь, которые их окружают. Через 5 дней мы ушли в Кянду на катер. Из Кянды — в Онегу и далее — в Кемь. Э. Дашков.

Привет всем!»

Письмо 3.

«Таньк! Я это. Так вот. Из Нижмы я попал опять в Онегу, и оттуда в Кемь, через Беломорск. Вообщем весь Северный берег, вдоль жд. обколесил. Так как дорог в Нижму и Кянду нет, то один путь — это пароход (на местном наречии). На деле — это оказался старый монотор и до того маленький, что все люди (20 чел.) оставались на палубе, ибо больше негде. Всё бы хорошо, но в этот день стояла волна 4-5 баллов и эту скорлупку кидало туда-сюда. Волны от борта до борта через рюкзаки. Неприятненько это. И так четыре часа. Ажно берег ходил под ногами, когда выбирались в Онеге. Народ здесь не пуганный. Здесь и собаки какие-то приветливые и все машут хвостами не поднявши глаз. Добросердечие до того умиляет, что злость берет, т.к. из-за него никто ничего не знает. В “местном причале” в кассе (она же и контора) никто не мог сказать когда пойдет пароход на Нижму. Правда сказали: да вы подождите, на этой неделе пойдет. Это была не шутка, просто я понял это как юмор. Но на нас глядели странно, когда мы спрашивали камеру хранения. Никто не знал, что это такое. А поняв что надо говорили: да вон, на шкаф положите свои мешки и ладно. Через 5 часов, забирая их, предлагал плату. Обижались.

— Что вы, что вы…

Ну что Кемь? Шатровая, постройки? Ерунда уже. Ж/д близко — значит города как города. Даже с асфальтом. Тоже и Кондопога. В Петрозаводске — день. Кижи — 2. Нового ничего не прибавилось от Карелии. Просто все это уже где-то виделось. И вообще Нижма была жемчужина. А все, что после — это уже ободранный край, хотя интересного не мало. Уж очень много москвичей и прочей нечисти. Ленинград — транзитом. В Лугу и Новгородскую губернию. Дубровка, Жигжень, Латица — это уже лучше. Во, тоже непуганый край. Ох ты, поезд идет. Привет всем. Где буду дальше, еще не знаю. Видимо, в Новгороде. Отсюда 2 часа езды до него. Привет. Э. Дашков».

Сохранился разрозненный архив свидетельств этой поездки.

Это стихотворение «В Нижмозере» (1967): «Я к бабке Пантелеихе приехал из Москвы. / Меня, еще безусого, она звала на “Вы”. / По-северному “цокая”, звала на самовар. / С почтением, как старшему, мне подавала взвар. / Платок, пропахший травами, поправив невзначай, / Мне наливала первому брусничный русский чай. / Вздыхала хлопотливая, ухватом вороша / Чугун с ухою северной из царского ерша. / Я ей казался, может быть, одним из сыновей. / И было мне так радостно, как с мамою моей».

Сохранились несколько (как минимум, две) акварельные работы Э.И. Дашкова, посвящённые Северу: «Белая ночь на севере» (бумага, акварель, 28×37 см; судя по холмистому пейзажу, можно предположить место создания — д. Нижмозеро) и «Северные дали» (бумага, акварель). Эти работы представляется возможным датировать 1967 годом. Место хранения их пока не установлено. [Также в квартире Э.И. Дашкова, судя по посмертной описи имущества, хранилась его акварель «Север» (35х25) — скорее всего, отличная от вышеперечисленных].

В семье жены, Г.И. Отиной, и дочери, Я.Э. Оськиной, сохранилось несколько фотографий из этой поездки (Э.И. Дашков увлекался фотографией): 4 фотографии д. Нижмозеро, в т.ч. храмового комплекса; 2 фотографии Церкви Рождества Христова в Пурнеме (1860); 5 фотографий с о. Кижи (ветряной мельницы Биканина; Покровской церкви; Преображенской церкви; колокольни и ограды Кижского погоста; церкви Воскрешения св. Лазаря). В этой же подборке оказалась фотография Богородицкой церкви из села Холм (1552), перевезённой в Этнографический музей Костромы, но она, вероятна, была сделана в другой поездке и свидетельствует об устойчивом интересе Э.И. Дашкова к деревянному зодчеству.

В фондах Музея Зеленограда хранится одна фотография из северной поездки Дашкова. Она подписана «Баба / Марья / д. Нижмозеро / 1967 год / Июль». В 2020 г. удалось верно атрибутировать фотографию: на ней запечатлена Елена Тимофеевна Козьякова. Она родилась 1 июня 1902 г. в дер. Пнёво (меж Малошуйкой и Нименьгой), выйдя замуж (в 1921/22 г.) за Якова Ильича Козьякова, переехала в Нижмозеро, родила 9 детей, после смерти мужа в 1965 г. уехала из Нижмозера, но, пока была здорова, летом приезжала в деревню, умерла в июне 1983 г. «на Елену» (7/8 июня). В доме Е.Т. Козьяковой и остановились в 1967 г. на два дня московские гости. С её сыном Александром (род. в 1946 г., живёт в Северодвинске) Дашков ездил на упомянутую рыбалку. А.Я. Козьяков вспоминает, как был рад «Эдик» пойманной щуке. Дом, запечатлённый на фотографии, сохранился. В нём до сих пор наездами живут дети и внуки Е.Т. Козьяковой. В самой Нижме на 2021 г. постоянно живёт не больше 5-6 человек, летом деревня оживает за счет местных дачников и рыбаков.

Нижма была одной из самых интересных и живописных деревень Северного Поонежья: на берегах межозёрной протоки, окружённая холмами, на одном из которых располагался деревянный храмовый комплекс, изначально «тройник», на 1960-е гг. состоящий из шатровой Никольской церкви (1661) и теплой Апостолофоминской церкви (1871). Необычайная живописность Нижмозера привлекала к себе внимание художников, среди них были известные живописцы А.Е. Архипов, В.В. Рождественский, Т.Н. Скородумова и др. К сожалению, в августе 1986 г. «выдающийся архитектурно-природный ансамбль». Нижмы понёс тяжелейшую утрату: храмовый комплекс сгорел вместе с иконами. Случилось то, чего опасался Э.И. Дашков.

Месяц спустя, 20 сентября 1986 г., «сгорел» от онкологии и Э.И. Дашков. Часть его архива попала в фонды Музея Зеленограда, часть осталась в семье или в архивах друзей: он многое и многим раздаривал. Надеемся, что со временем эти материалы будут введены в научный оборот. Публикуемые сейчас материалы интересны тем, что зафиксировали (в текстах, графике и фотографиях) уклад жизни заповедного северного края на середину XX в. Особенно ценны, на наш взгляд, сведения о нижмозёрской Никольской церкви. Если её внешний облик был подробно описан М.И. Мильчиком и неоднократно зарисован и зафотографирован, то известные на данный момент сведения о её внутреннем убранстве обрывочны. Таким образом, в записях Дашкова мы имеем важный документ, зафиксировавший состояние церкви на конец 1960-х годов.

Кроме того, можно осторожно предположить, что именно Э.И. Дашков стал инициатором экспедиции сотрудников только что открывшегося Соловецкого музея в Нижмозеро и вывоза (фактически — спасения) оттуда ряда икон. По информации, любезно предоставленной главным хранителем фондов ФГБУК «Соловецкий государственный историко-архитектурный и природный музей-заповедник» Н.В. Веселовской, в 1968 г. директор музея С.В. Вереш передала в фонды две иконы из Нижмозера, привезенные из экспедиции музея в 1968 г. Ещё 10 икон из этой церкви (в том числе 3 из деисусного чина) были приобретены музеем в 1984 г. у частного лица. Среди двух первых поступлений была и икона Зосимы и Савватия Соловецких. Она была передана музею местным Советом депутатов. Точного подтверждения, что икона происходит из иконостаса церкви, по словам хранителя, — нет. Однако рискнём предположить, что именно эту икону увидел и описал, среди других, Э.И. Дашков: композиция, размеры, цветовая гамма, сохранность — всё совпадает. Под вопросом остается датировка икон. М.И. Мильчик предполагал, что иконы были «написаны, вероятно, местными мастерами одновременно с созданием храма». По мнению нижмозёра А.Я. Козьякова, иконы в иконостасе относились к XIX в. Данная икона была создана в начале XIX в., скорее всего, артелью онежских иконописцев под руководством Г.Ф. Максимова, ученика И.И. Богдaнова-Карбатoвского (1716-1801), которая работала в этот период, в числе прочих, в Нижмозёрском и Пурнемском приходах. Изыскания, связанные с поездкой Э.И. Дашкова на Север, будут продолжены.

Акимова М.С. Поездка Э.И. Дашкова на Русский Север (Онежский берег) летом 1967 г. (по материалам из фондов Музея Зеленограда и семейного архива) // Русский Север – 2021: проблемы изучения и сохранения историко-культурного наследия: Рубцовский сборник. Сборник работ V Всероссийской научной конференции с международным участием / ред. Л.Н. Вересов, О.В. Полоцкая, Л.А. Якушева, отв. ред. А.М. Новоселов. Вологда: Полиграф-периодика, 2021. С. 475-486.