Архитектура второго храма Троицкого погоста, Христорождественского (1790–1799 ), также копирует соловецкий образец, но на этот раз опосредованно. Как и соседний храм, он сложен, в основом, из белого камня, своды и притвор с колокольней — кирпичные. В основе этого монументального сооружения — двухэтажный четырехстолпный кубический объем. Над его центральной частью возвышается дополнительный четверик, с востока примыкает прямоугольная в плане апсида с дугообразной восточной стеной, с запада — неглубокий притвор с возвышающейся над ним колокольней; притвор слегка смещен в южную сторону относительно главной оси храма. Трапезная в храме отсутствует.
Своды нижнего этажа покоятся на огромных (ок. 2 м у основания) квадратных в плане столбах. Апсиду занимал центральный придел, боковые были устроены в углах храма, слева и справа от восточных столбов. Центральный компартимент перекрыт крестовым сводом, боковые — коробовыми с распалубками. Верхний этаж в целом повторяет схему нижнего, с той разницей, что его центральный компартимент продолжается вверх световым четвериком с сомкнутым (на плане у Алфёровой ошибочно показан крестовым) сводом. Пять глухих глав, венчавших его, в настоящее время утрачены. Также не сохранились и четыре главы, стоявшие по углам основного куба. Железная крыша храма была сделана взамен деревянной в 1877 г.
По контрасту с хорошо освещенным верхним четвериком, имеющим по два окна с каждой стороны, основное пространство храма было затемненным. Он имел лишь по три окна на каждом этаже с севера и юга (некоторые окна нижнего этажа сейчас растесаны, прорублены новые проемы), по три в каждой из апсид и по два с запада, по сторонам от притвора. Вход в храм находится по центру притвора, украшенного скромным портиком с четырьмя полуколоннами. Нижний ярус притвора (деревянные перекрытия не сохранились) освещен только двумя боковыми окнами, верхний также и двумя на западной стене.
Колокольня, состоящая из двух массивных четвериков звона, завершалась шпилем на полусферической кровле. В 1867 г. на колокольне «вместо деревянного верхнего става» был «сделан новый из кирпича, шпиль обит черным железом» . Относится ли данное свидетельство только к верхнему или к обоим четверикам — не совсем понятно. Поскольку ярусы звона имеют тот же декор (наличник с лучковой перемычкой на плоских пилястрах, скромный карниз), что и западный фасад притвора (включая портик), не исключена возможность поздней переделки всех упомянутых частей. С другой стороны, характер кладки в тех местах, где она доступна для наблюдения, не свидетельствует о перестройках. Декор основного четверика скромен («стены гладкие и в них нет ничего, заслуживающего особого внимания»). Верхний этаж имеет карниз из нескольких тонких валиков и полочек, нижний — с примитивным поребриком и зубчиками, традиционными для местной архитектуры. Центральные части северной и южной стены украшены тонкими пилястрами грубого исполнения, расположение которых носит нерегулярный характер. В настоящее время храм заброшен, обрушилась большая часть сводов второго этажа ; состояние остальных конструкций в целом удовлетворительное. Отмечу, что и в конце XIX в. состояние верхнего храма — «все почти иконы от сырости попортились» — не было блестящим.
В русской архитектуре известен лишь один аналог композиции Христорождественской церкви — собор Ошевенского монастыря, что было отмечено Г. В. Алфёровой. Нет ничего удивительного в том, что храм погоста строился по образцу собора соседнего монастыря. Храмы эти очень близки по архитектуре. Успенский собор имеет, в отличие от церкви в Троице, традиционный алтаря с тремя полукружиями апсид, иную, первоначально шатровую, колокольню. Кроме того, на углах основного объема здесь отсутствуют дополнительные главки. Эти главки Христорождественской церкви выполняют ту же смысловую функцию, что и пятиглавие соседней Троицкой — напоминают о боковых приделах на крыше собора Соловецкого монастыря. Представляется, что именно их отсутствие в ошевенском храме не дало исследователям возможности увидеть, что и он строился по образцу собора Соловецкого монастыря, пусть и в очень специфической трактовке.
Полагаю, что уникальный световой четверик над центральным компартиментом возводился как подражание «шатру» Преображенского собора — барабану с наклонными гранями, наполняющему светом пространство перед иконостасом. И выполнял он ту же функцию, поскольку иконостасы в Ошевенске и в Троице (по крайней мере, в верхних и боковых приделах) располагались между восточными столбами, превращая храмы, по сути, в двустолпные. Отсутствие трапезной и непосредственное примыкание притвора к храму также может быть объяснено ориентацией на Соловецкий собор, хотя данная черта характерна и для других каргопольских храмов. Возведение же колоколен над притвормами, объясняется, думаю, практическими нуждами.
Еще одна черта, роднящая упомянутые храмы — многопрестольность. Преображенский собор 1558–1566 гг. был семипрестольным, хотя его предшественник имел только один, Преображенский престол. Как отмечали исследователи, в посвящениях новых приделов Двенадцати апостолам и Семидесяти апостолам раскрывалась миссионерская роль монастыря, соловецким чудотворцам Зосиме и Савватию — следование братии служению, начатому здесь основателями обители, Архангелу Михаилу — упование в этом монашеском подвиге на его предстательство, Иоанну Лествичнику, Федору Стратилату — моление братии за царевичей, сыновей Ивана Грозного . Первые каменные храмы Каргополья — собор Рождества Христова, Благовещенская церковь — тоже были многопрестольными. Но если в случае с храмами XVI в. многопрестольность стала особой идеей, определявшей, в том числе, и архитектурный облик храмов , то в случае Каргополя посвящения престолов обычно не имели специальной смысловой нагрузки. Как правило, они переносились из упраздняемых деревянных храмов, и во многих случаях их многочисленность можно объяснить тем, что монументальные, часто двухэтажные здания соборного типа, которые строили в качестве приходских храмов, могли избавить от необходимости упразднять лишние престолы. Однако представляется, что для ряда храмов XVIII в. наименования престолов не были случайными.
Главный престол собора Cпасского монастыря в Каргополе находился в верхнем храме и имел то же посвящение Преображению, что и собор Соловецкого монастыря — особенно примечательное, если принять во внимание архитектурное уподоблением двух построек, о котором говорилось выше. Нижний храм был посвящен Сретению, боковые нижние приделы — св. Варваре (южный) и св. Антонию Сийскому (северный); южный престол верхнего храма был посвящен Рождеству Богородицы. Интересным представляется посвящение Антонию Сийскому, основателю знаменитой обители на двинских землях. О значении Троицкого Антониева монастыря говорит тот факт, что он стала вторым (и последним), после Соловков, в дальних северных земелях, где в XVI в. велось каменное строительство. Таким образом, посвящениями престолов Спасский монастырь был связан сразу с двумя великими монастырями Русского Севера.
Главный, верхний престол собора Александро-Ошевенского монастыря был посвящен Успению, хотя предыдущий, деревянный храм обители, был посвящен св. Николаю. Нижний храм был посвящен Сретению, его боковые приделы — Александру Ошевенскому (южный) и Кириллу Белозерскому (северный). Боковые приделы верхней церкви — Сергию Радонежскому (южный) и Флору и Лавру (северный). По мнению А. А. Королёва, уже в самом факте закладки в один год (1707) каменных соборов в Ошевенском и Спасском монастырях можно усмотреть соперничество между двумя монастырями, претендовавшими на роль духовного и церковно-административного центра Каргополья . Как уже говорилось, нижняя церковь Спасского собора была освящена в честь праздника Сретения Господня. «Само по себе это посвящение, видимо, не несло значимой символической нагрузки, но много позже, в 1730 г., состоялось освящение нижнего храма и в Ошевенске, и также в честь Сретения. До того Сретенской церкви в обители святого Александра не было, и посвящение столь значимого престола этому празднику вызывает справедливое недоумение. Скорее всего, настоятели Ошевенского монастыря … сознательно скопировали посвящение престола в Спасо-Каргопольском монастыре, оспаривая у последнего его административные полномочия.
… Однако в скором времени актуальность этой символики ушла в прошлое, и значимость Сретенских престолов была забыта» . Значимым было посвящение престола местному покровителю преподобному Александру Ошевенскому; окно придела, где стояла его рака, было выделено особенно нарядным наличником. Посвящение придела Кириллу Белозерскому, основателю монастыря, в котором прп. Александр принял монашеский постриг, также подчеркивало высокий статус обители, указывая на ее родство с одним из самых почитаемых монастырей России; не исключено, что подобный же «общегосударственный» смысл вкладывался и в посвящение еще одного придела св. Сергию Радонежскому. Таким образом, посвящения престолов складываются здесь в довольно стройную систему, подчеркивающую древность и самостоятельность традиции монастыря. Интересно, что в ней не находят себе места посвящения, связанные с Соловецким монастырем, к которому отсылают архитектурные формы. Думаю, это противоречие можно объяснить желанием ошевенских игуменов (в первую очередь, архимандрита Ефрема, упоминающегося в качестве настоятель с 1706 по 1740 г. ) одновременно и превзойти монастырь-соперник (в следовании архитектуре того же образца, в чем они, к слову сказать, потерпели полное фиаско), и проигнорировать его (в посвящении престолов).
В этом контексте приобретает значение и посвящение престолов большого храма Троицкого погоста. Главный его престол, посвященный Рождеству Христову, располагался в нижнем храме, что для каргопольской традиции было весьма необычным. Центральный же престол верхнего храма был посвящен Успению — так же как и находящийся на том же месте главный престол архитектурного образца, собора Ошевенского монастыря. Эта ситуация вполне объяснима, если предположить, что храм строился на месте деревянного. Скорее всего, в замысле ктиторов главную роль играл престол Успения, однако храм в целом удержал иное посвящение, очевидно, главного престола своего деревянного предшественника. Что касается боковых приделов — нижних, Введения (северный ) и Трёх Святителей (южный), и верхних, Иоанна Предтечи (северный) и Кирилла Иерусалимского (южный), — то в их посвящении вряд ли можно усмотреть особый замысел.
Большой храм в Троице и собор в Ошевенске остаются пока уникальными в своем роде произведениями. Есть, тем не менее, основания предолагать, что еще один храм мог иметь сходные архитектурные формы. Речь идет о храме в селе Усть-Моша, стоящем на Онеге примерно на 80 км ниже Троицы, также крупном ярмарочном центре . Сейчас здесь не осталось ни одного храма, хотя к концу XIX их было целых четыре — три деревянных и шестипрестольный каменный. Уже само количество храмов свидетельствует, что никакой практической необходимости в многопрестольности каменного храма не было, и что она была связана с ориентацией на образец.
Каменный храм был построен в 1799–1806 гг., то есть сразу же вслед за храмом в Троице. Его главный верхний престол был посвящен Сошествию Святого Духа, нижний — Успению, боковые нижние — Афанасию и Кириллу (южный) и Флору и Лавру (северный), верхние — пророку Илии и Всем Святым. Посвящая нетитульный центральный престол Успению, заказчики усть-мошского храма подчеркнули, в первую очередь, связь с ошевенской обителью, но также и с храмом соседнего богатого села; посвящение же главного престола объясняется, скорее всего, посвящением деревянного предшественника. Изображения Духосошественского храма пока неизвестны(*), но в архивном деле есть одно указание, которое позволяет предположить, что не только в посвящении престолов, но и в архитектуре храма была близость с Троицей и Ошевенском. «По учиненному о консистории в лучшем виде плану, означенную двухэтажную церковь и колокольню в одних стезех … в … приходе строить дозволить, и план при указе приложен» . Не являются ли слова «в одних стезех» указанием на то, что колокольня непосредственно примыкала к храму, без трапезной? Конечно, слова об «учиненном в лучшем виде плане» указывают, скорее, на некий официальный классицистический проект, но полностью исключить возможность того, что храм в Усть-Моше был построен по подобию, и скорее всего, теми же мастерами, что и храм Рождества Христова в Троице, нельзя.
Итак, Троицкий погост на реке Онеге представляет собой весьма примечательное для русской архитектуры XVIII в. явление. Оба его храма ориентируются — один напрямую, другой опосредованно — на архитектуру Преображенского собора Соловецкого монастыря. И даже в контексте каргопольской архитектуры XVIII в., для которой некоторые формы соловецкого собора были едва ли не lingua franca, эти храмы выделяются особой убедительностью копирования избранного образца.
Троицкий погост на Онеге и его архитектурный контекст/ Автор текста: Л.К. Масиель Санчес. 12 Декабря 2011. https://archi.ru/elpub/91620/troickii-pogost-na-onege-i-ego-arkhitekturnyi-kontekst
*давно известны: https://sobory.ru/photo/571883 , https://sobory.ru/photo/592078 - прим. модератора
Комментарии и обсуждение